Анита, настоящее
Меня обдает удушливой волной, когда я понимаю, что загнала себя в тупик. Кресло с высокой спинкой, удобно подобраться сбоку тоже не выйдет, и единственный вариант – разместиться у него на коленях.
Он выжидает несколько секунд, пока я это пойму, а потом коротко роняет:
– Подойди ко мне.
Он говорит спокойно, в полной уверенности, что я подчинюсь. И он прав. Возможность уйти я уже упустила.
Приближаюсь к креслу Тимура. Останавливаюсь за шаг, потому что ближе не подойти.
Он расставляет ноги шире, откидывается на спинку кресла, изучает меня, а потом следует новое распоряжение:
– Расстегни рубашку.
Щеки горят огнем, когда я делаю последний шаг и становлюсь между его ногами. Не думая о том, что делаю, тянусь к пуговицам его рубашки и начинаю расстегивать – руки непослушные, пуговицы сразу не поддаются.
Никогда не думала, что это так тяжело – кого-нибудь раздевать. Может быть, если бы он не смотрел на меня, если бы его взгляд не блуждал по моему лицу, было бы проще.
Я знаю, что он видит, как пылают мои щеки. Знаю, что видит, как дрожат мои руки. Знаю, что слышит, как громко я сглатываю, когда первые пуговицы сдаются, а за ними легко идут и другие.
Прикусываю губу: расстегивать все? Чтобы достать до последних, приходится потянуть за рубашку, а так как она не поддается, найти точку опоры. Подняв колено, я упираюсь в кресло.
Ну вот, дело сделано.
Не решаюсь взглянуть на него, поэтому скольжу взглядом по его телу. Широкие плечи, гладкая грудь, отчетливо виден пресс, загорелая кожа.
Такое ощущение, что большинство времени он проводит не в офисе и не в делах компании, а где-нибудь на курорте и в тренажерном зале."
"– Дальше тоже подсказывать? – слышится голос Тимура, когда я останавливаюсь.
Наверное, хорошо, что он говорит вот так, отстраненно. Так мне легче отключить эмоции и прикоснуться к его плечам.
Пытаюсь вспомнить хоть что-то из того, что с моим телом делала массажистка, но получается слабо. Это первый мужчина после мужа, к которому я прикасаюсь вот так.
Поэтому движения выходят нервными, бестолковыми. И неудивительно, бестолково – это ведь про меня.
Вожу ладонями по его плечам, пытаюсь надавливать на какие-то точки и, видимо, слишком усердствую, потому что Тимур снова командует:
– Нежнее.
Легко ему говорить.
Впрочем, я делаю так, как он хочет. Теперь едва прикасаюсь пальцами к его коже.
Тяжелый вздох заставляет остановиться. Понимаю, что снова делаю все не так.
