С громким звуком, который бьет по моим барабанным перепонкам настолько безжалостно, что я закрываю глаза.
Тимур зарывается пальцами в мои волосы, чуть натягивает их, вынуждая меня поднять вверх лицо.
– Посмотри на меня, – его голос звучит уже тише и подкупает открыть глаза и взглянуть на него.
Будто в награду за послушание, хватка на моих волосах становится заметно слабее, а кончики его пальцев начинают слегка массировать кожу моей головы.
Остатки хмеля окончательно исчезают, когда меня начинает затягивать в этот водоворот ощущений.
Чтобы не упасть, не поддаться, опускаю взгляд вниз. И только когда сердце заходится в бешеном ритме, понимаю, что уже долго рассматриваю губы Тимура.
Вжимаюсь в дверь, как будто это может помочь убежать, закрыться, не чувствовать. И, конечно, мои действия имеют последствия.
– Знаешь ли ты, что мучило меня целый день? – обжигает мою макушку шепот Тимура. – Даже не это полчище пуговиц, которые провоцировали расстегнуть их все, до последней, прямо там, в кабинете.
А непреодолимое желание содрать с тебя эту юбку монахини.
– Монахини упали бы в обморок, узнав, что их одеяние подталкивает кого-то на грешные мысли, – тихонько бормочу я.
Это тоже попытка закрыться и спрятаться – за словами, за шуткой, пусть даже она неудачна.
– А от того, что я собираюсь сделать сейчас, они бы наверняка впали в кому. – На губах Тимура мелькает усмешка.
Ему, кстати, очень идет.
Это последняя связная мысль, потому что он неожиданно отрывает меня от пола.
Изумленно вскрикнув, я машинально цепляюсь за ворот его рубашки и обхватываю его тело ногами.
И вулканический пепел, который до этого я ощущала лишь на губах, начинает осыпать меня всю…
Глава 28. Анита, настоящее
Его пальцы повсюду – сжимают мое бедро, оставляют огненные отпечатки на моей шее, рисуют узоры в области сердца.
Не могу сосредоточиться, не могу отстраниться, жадно хватаю ртом воздух, а вместе с ним проглатываю и дыхание Тимура, который неотрывно за мной наблюдает.
Что он хочет увидеть? Не знаю.
Теряюсь, путаюсь в мыслях, цепляюсь отчаянно за его плечи, потому что с каждым движением его рук мне кажется, что я падаю. А я боюсь… до жути боюсь этого…
Но сильнее боюсь темных глаз, которые обжигают мне губы.
Густое молчание разбавляется громким дыханием и моим тихим всхлипом, когда Тимур резко качает меня на себя, заставив почувствовать свое возбуждение. Попытка отстраниться приводит к тому, что он практически впечатывает мое тело в свое.
