– С каких это пор ты увлеклась прогулками по лесу? – вместо приветствия начал отец. – В отличие от Алексии ты за себя постоять не сумеешь, если что.
Это был комплимент… мне?!
– Извини, отец, – я опустила глаза и разве что носочком ботинка землю не поковыряла. Так хотелось рассмеяться, что я больно закусила щеку.
– Карета прибудет завтра утром, она доставит тебя в город, к стационарному порталу. Пропуск я тебе выправил, поедешь в Академию под именем Алексаны Рэйн. Я узнавал – больше никто из нашего округа в этом году не отправляется в Академию.
Провожать тебя не будем, только не хватало, чтобы кто-нибудь узнал, что ты моя дочь.
""Нарини меня упаси"" – пробормотала я, а вслух сказала:
– Да, папа.
– Но, – попыталась возразить Сана, однако отец не позволил ей закончить:
– Это мое последнее слово!
Развернувшись, он вошел в дом, а я подмигнула сестре:
– Не переживай, зато в карете я приведу себя в должный вид.
Алексана молчала, и в ее глазах снова застыли слезы. Мне было наплевать на слова отца, а она прекрасно понимала, что его пренебрежительная речь, по сути, предназначалась именно ей.
Я ободряюще похлопала ее по плечу.
– Не переживай, тебя это уже не касается. Когда вы отправляетесь ко двору?
– Через две недели, – всхлипнула сестренка, – когда будет готов мой новый гардероб."
"– Отлично, не забывай рассказывать обо всем, что происходит. Зелья тебе надолго хватит, а в Академии, если потребуется, приготовлю следующую порцию. Думаю, как-нибудь смогу передать его тебе.
Сана порывисто обняла меня.
– Я буду скучать, – шепнула она.
– Я тоже, – пришлось выдохнуть и подумать о насущных делах, чтобы не разреветься вслед за Саной. Только этого не хватало.
Но я все-таки расплакалась, в карете, по дороге в город. Ни разу в жизни я не уезжала из дома, но, самое главное, не расставалась с сестрой. Мы так и не легли спать этой ночью и проговорили до утра. Расставаться было очень больно, но, к сожалению, необходимо. Похоже, закончилось наше беззаботное детство…
Вытерев непрошенные слезы, я приступила к своему полному преображению.
Захваченными из дома ножницами я безжалостно состригла длинные волосы, и моя прическа приобрела привычный растрепанный вид. Остатками двух последних неудачных отваров – ядовито-желтого и иссиня-фиолетового – я намазала отдельные пряди, чтобы мои последующие эксперименты с бабулиной книгой не вызывали удивления на лицах сокурсников и преподавателей – если и поражать их своим видом, так сразу.
