– Красивый, вежливый, предупредительный… И так интересно рассказывает, много где побывал…
– Ты влюбилась, – констатировала я.
– Да! – с жаром ответила сестренка, и тут же вспыхнула. – То есть…
– Совет да любовь, – хихикнула я. – Ты только не забудь на Алексию отзываться, а то мало ли что…
– Я помню, – улыбнулась Сана. – Спасибо тебе за все, – и она крепко обняла меня.
– Ну хватит уже, засмущала совсем, – фыркнула я. – Иди спать, а мне еще полночи лепить родимое пятно, пора привыкать к твоей роли.
Да, и самое важное, – я впихнула в руки сестры восемьдесят восьмое зелье, – мазаться не забудь!
Счастливаяя Сана пожелала мне спокойной ночи и наконец-то ушла. Правда, я с сомнением смотрела вслед пребывающей в эйфории сестренке и опасалась, как бы она не провалила наш план. Впрочем, в ее интересах этого не делать, если уж она так мечтает об этом Оттене.
Спать я легла под утро. Но с поставленной задачей справилась – родимое пятно получилось что надо и намертво прилепилось к щеке.
На те же самые сутки. Потом я долго оттирала себя в ванной с помощью сыворотки – возвращая волосам и глазам первозданный вид. И теперь была уверена, что родной отец не отличит меня от Алексаны. А ее – от меня.
Глава 3"
"Неделя пролетела быстро, намного быстрее, чем я планировала. Отец не замечал подмены, хотя бы потому, что целыми днями пропадал на строительстве нового особняка. Граф Оттен оказался весьма щедрым, и часть положенной платы за невесту выделил еще до свадьбы, чему наш дорогой родитель был несказанно рад.
Да и мы с сестренкой расстарались – я носила ее вычурные платья, а она – мои заляпанные бабулиными зельями, хотя тайком их все-таки отчистила. Комнатами мы поменялись, но отец все равно отсутствовал дома, так что некому было следить, кто где находится. Мы учили друг друга: я сестренку дерзости, а она меня – молчанию, потому что понятие кротости мне было незнакомо. Но если я могла хотя бы просто прикусить язык, и на нем, что греха таить, уже живого места не было, но могла хотя бы таким образом стать похожей на Сану и не возражать отцу, то бедная сестренка краснела и бледнела, пытаясь скопировать мою манеру общения.
Я переживала за нее, правда, надеялась на эйфорию отца и его желание сбыть с рук хоть одну наяну. И выгодно сбыть. Барон Милн был в отличном настроении и уже несколько дней не поминал витиеватыми ругательствами наших маму и бабушку.
