А ты думаешь, зачем Адриан меня сюда позвал? Не был уверен, что Даррен раскроется, а уж я-то его в любом случае узнаю.
– Метаморфов? – пораженно спросила я. – Ты хочешь сказать, что Даррен – метаморф?! Но они же все давно умерли!
– Как видишь, не все, – пожала плечами Эмма, – осталось два – он и его старший брат. Когда-то были еще их отец и мать Мартина, последнюю с трудом нашли, чтобы род не прервался, у них же дети появляются, только если оба родителя – метаморфы. Но она слабенькая была, умерла в родах.
Я вытаращилась на нее:
– Но Даррен…
– А это вообще невероятно.
Его отцу нашли вторую жену, просто, чтоб была. Ну и решили, что наяна – самая подходящая партия, – поморщилась Эмма. – Продали, как обычно… а она неожиданно для всех родила. Так что Даррен – уникальный в своем роде, – закончила она.
Вот это да!
– Подожди, а зачем тогда Мартин женится на принцессе, если этот брак априори бесплоден?
Бабуля пожала плечами:
– Сама удивляюсь, но старший принц очень хочет впоследствии занять престол.
А чем руководствуется Адриан – даже я понять не могу. Впрочем, у него выбора особо нет, – хихикнула она, – кому еще Каролина в качестве жены сдалась? С ее-то прошлым и настоящим.
Действительно…
– А что с матерью Даррена?
Эмма фыркнула:
– С ней все в порядке. Родила, развелась, пусть и со скандалом, и счастливо живет в Лионии со своим любимым, замуж за которого еще до свадьбы с Питером собиралась.
Я потрясенно уставилась на бабулю, и тут меня осенила догадка:
– Послушай, Эмма, а ты к этому руку не приложила?!
– И в кого ты такая умная? – хмыкнула бабуля.
– Ах да, в меня. Ну приложила, и что такого? Она моя подруга! А Питер мне никогда не нравился!
Нда… теперь я, кажется, понимаю, почему так ухмылялся Змей во время доклада по нашей расе… У меня не бабуля, а революционерка! Свободу наянам! Хотя я вполне ее понимаю…
Но Эмма, похоже, была другого мнения:
– А чему ты удивляешься? И зачем ищешь зелье вечного действия, сестре помочь? Чтобы Милн ее замуж выдал? Тоже мне, помощь! Не снимается это проклятие никакими средствами, пока сама Алексана не влюбится.
– Что?!
Бабуля пожала плечами:
– А ты думаешь, почему я взялась за опыты в зельеварении и начала книгу писать? У меня ведь тоже родимое пятно было… Правда, на руке, но очень большое. Ничего не помогало, и я всегда платья с длинными рукавами носила. А потом влюбилась, и оно пропало само собой. По крайней мере, только этим я и могу объяснить его исчезновение.
