— Думаешь, дочку мою провел, что та теперь страдает и плачет целыми днями, так я твою натуру не просеку?
Дверь закрыл, повернулся к нему и вздернул вопросительно бровь, не понимая, о чем он говорит.
— Она тебе не рассказывала? Впрочем, не удивительно.
Наши взгляды с Анатолием встретились, а когда он посчитал наш разговор завершенным, домой я шел задумчивым и полным гнева. Только одна мысль грела. Если Аида страдает без меня, значит… Любит?
***
Аида
Парк около университета был единственным местом, где меня никто не беспокоил.
Студенты здесь особо не гуляли, мимо проходящие незнакомцы мной не интересовались, так что я могла спокойно наслаждаться одиночеством и тишиной.
— Ты выглядишь грустной, — вдруг раздался сверху голос.
Подняла голову и встретилась глазами с Кириллом, которого не видела уже практически неделю. Дыхание у меня перехватило, и я жадно впилась в него взглядом.
— Я присяду? — спросил как бы разрешения, но даже не стал дожидаться его, просто сел.
— Зачем спрашиваешь, если не слушаешь? — фыркнула, чувствуя, как покрываюсь иголками, словно еж в защитной реакции.
— Люблю твою колючесть, — неожиданно весело усмехнулся и откинулся вальяжно на спинку скамейки.
Нагло положил свою руку сзади моей спины, тем самым и нервируя меня, и будоража.
Буркнула что-то непроизносимое и уставилась вперед, всем телом ощущая близкое присутствие Соловьева. Положила руки на колени и стала щелкать пальцами, не зная, куда себя деть.
— Недавно видел Семена с Милой, — начал он вдруг издалека, напрягая меня сильнее.
— Они вместе, да, — пробормотала и чуть отодвинулась, когда он присел ко мне более вплотную.
Вот только Соловьев и бесцеремонность — два синонима. Он наклонился, практически касаясь носом кончика моего уха.
— Она мне много что интересного поведала, Самойлова, — выдохнул, опаляя горячим дыханием.
Я покраснела, поджала губы, вспоминая, как плакалась ей и рассказывала всё, что видела и слышала. Рыдала, когда Кирилл не появлялся в универе и не брал трубку. Всё же я не выдержала и решила расставить все точки над “i”, а этот парнокопытный просто взял и игнорировал меня, отчего я злилась еще больше.
— Ну да, самому же трубку поднять не судьба, — прошипела, как мне казалось, еле слышно, но у Соловьева на удивление хороший слух.
— Мой разбился еще неделю назад, новый купил, но мне приятно, что ты интересовалась моей судьбой.
Самодовольства этому мужлану было не занимать.
— Больно надо, — закатила глаза, продолжая быть недотрогой.
