И потому, что допустил этот развод, и потому, что воображал, что смогу без нее жить.
Хотя да, жить без Ксю я действительно мог. Вопрос только в том, как. У меня было все за эти годы, кроме одного-единственного — счастья. И даже обладая деньгами, я не стал более счастливым, чем в то время, когда со мной была эта женщина и мы боролись с вечной нехваткой денег, перебиваясь без многих необходимых вещей. Зато делали это вместе. И это было куда более ценно чем все, что я имел сейчас.
Недаром говорят: ломать — не строить.
Мы разрушили то, что имели, а обратный путь друг к другу теперь стал гораздо тяжелее, чем решение тех давних проблем. И, вероятно, идти по этому пути хотел пока только я. А Ксю снова была не особо-то и рада меня видеть. И это понимание было самым тяжелым испытанием для меня во всей приключившейся ситуации.
— Если ты хочешь — я уйду, — сказал спокойно, глядя в туманную темень февральского вечера.
— Нет, — ее рука неожиданно коснулась моей и я повернул голову, чтобы видеть лицо Ксю в свете уличного фонаря.
— Я не это имела в виду.
— Хорошо, — кивнул в ответ и, чуть помолчав, добавил:
— Я уже миллион раз сказал тебе о том, как мне жаль. Всего — того, что у нас когда-то не получилось. Того, что получилось теперь, когда тебе это не нужно и доставляет только неприятные эмоции. Я знаю, что обидел тебя в прошлом, Ксю, и ты судишь меня теперь по тем, былым, поступкам. Но прошло семь лет, пойми! Многое изменилось. И все, что я хочу — это чтобы ты просто дала шанс мне нынешнему.
Ответить что-либо она не успела. Балконная дверь распахнулась и к нам заглянул Семен Алексеевич.
— Вот вы где, — усмехнулся он так, словно знал что-то, чего мы и сами пока не понимали. — Пойдемте в комнату, сейчас торт принесут. Поздравлять будем.
— Идем, — кивнул я, ступая обратно в луч света ярко горящей люстры."
"Когда Виктория задула свечки на торте, все принялись передавать ей подарки. Она открывала их тут же, смеясь и радуясь, как ребенок, каждому. А я, глядя на нее, вспоминал, как часто в прошлом старался экономить на своих собственных нуждах, чтобы купить Ксю к празднику какую-нибудь приятную мелочь.
И как она радовалась, вот точно также, любому моему, даже самому недорогому, подарку. Я потер переносицу, чтобы скрыть внезапно нахлынувшие эмоции. Господи, как же мы умудрились все это просрать? Ведь, казалось, готовы были друг для друга на все. Кроме того единственного, о чем так и не сумели договориться.
