А если ты еще не поняла — говорю прямо: я намерен присутствовать в твоей жизни не только как отец твоего ребенка.
Сократив расстояние между нами в один порывистый шаг, я протянул руку к лицу Ксю и коснулся большим пальцем ее нижней губы. Провел по ней подушечкой пальца и выдохнул:
— Я тебя хочу. Хочу еще сильнее, чем прежде. И запретить мне тебя желать ты не можешь!
Убрав руку, я одним резким движением прижал к себе бывшую жену и впился в ее губы поцелуем. В нем было мало нежности — я ее сейчас и не испытывал.
В нем была вся горечь и вся неукротимость желания, которому пока не мог дать выхода. Сминая губы Ксю своими, я напоследок оставил на ее нижней губе легкий укус — свою отметину. Знак того, что это еще далеко не конец.
— До завтра, — хрипло выдохнул ей в губы и, отстранившись, пошел на выход.
Часть семнадцатая. Ксения
Этот поцелуй словно прорвал плотину тех чувств, что я упорно прятала как можно глубже. Макс ушел, а я стояла, глядя ему вслед, и понимала, что сейчас самым верным будет его отпустить.
Несмотря на то, что хотелось удержать. Вернуть себе и сказать, что я тоже его хочу.
Как же я корила себя за это желание! И дело было вовсе не в том, что внутри таилась обида на прошлое. Вовсе нет. Я просто не могла представить себе, что будет со мной, когда он вновь исчезнет.
Да, все сейчас могло быть иначе. Не так, как в прошлый раз, когда мы с Максом были вместе. Но я в это попросту не верила. И не могла поверить, потому что тогда стала бы излишне уязвимой, а этого допустить с ребенком под сердцем я попросту не могла.
— Тише, маленький, тише, — сказала я, закрыв за Фроловым дверь.
Конечно же, наш ребенок не выказывал ни доли беспокойства, но я сочла за лучшее заверить его, что ничего не случилось.
— Тише, все хорошо.
Выдохнув и стряхнув с себя те чувства, которые породила близость Макса, я отправилась в душ, надеясь, что этим все и завершится.
Глупая… он ведь сказал, что запретить меня желать попросту не мог…
— Ксения! — раздался голос деда на следующий день, когда я напрочь не ожидала его услышать.
Была уверена, что он укатил в очередное свое путешествие, а на деле оказалось, что остался в городе и пришел ко мне на работу.
— Я удивлена, — призналась сразу, отодвигая бумаги и кивая на стул перед собой.
— Так и думал, — хмыкнул Семен Алексеевич, примостившись напротив. — Но сказать тебе ничего не мог. Все строго между нами.
Он подался ко мне и я инстинктивно сделала то же самое.
