– А когда он будет? – тоскливо осведомился бомж.
Ясно было, что отсутствие Бориса Алексеевича совершенно выбило у него почву из-под ног.
– Не скоро! – ответила я безжалостно. – Самое малое, через две недели!
– Ой! – вскрикнул бомж. – Может, вы меня впустите? Неудобно разговаривать через дверь…
– За кого вы меня принимаете! – возмутилась я. – Впускать кого попало в квартиру…
– Я – не кто попало, – проныл тот. – Я его брат… он меня вызвал письмом… хотите, покажу это письмо? И паспорт!
Так вот, кого он мне напомнил – Бориса Алексеевича! Те же глубоко посаженные серые глаза… Просто Борис был аккуратно одет, хорошо подстрижен и вообще очень прилично выглядел, вот я и не смогла осознать их очевидное сходство.
Ну ладно, лучше уж впустить его в квартиру, чем орать через дверь! Тем более что присутствие Бонни придавало мне уверенности. Дог, кстати, выглядел удивительно спокойным – не рычал, не царапал дверь, не распахивал пасть. Меня в свое время он встретил не так приветливо.
Я открыла дверь и отступила назад.
Гость держался очень робко, протиснулся в прихожую и переминался на коврике возле дверей, так что я могла его внимательно разглядеть.
Пожалуй, он был моложе Бориса, может, немного за тридцать, хотя запущенный вид и ужасная прическа его старили. Вообще, на мой взгляд, ничто так не портит мужчину, как плохая стрижка.
Но и помимо этого в его внешности хватало недостатков: короткие, ужасно мятые штаны какого-то немыслимого цвета, из-под которых торчали серые носки из дешевого трикотажа.
Жуткая джинсовая курточка, несвежий воротничок рубашки… Единственное, что мне понравилось в этом странном госте – в нем не было наглой мужской самоуверенности, которую я на дух не выношу. И еще – Бонни, похоже, ничего против него не имел. На всякий случай дог стоял рядом со мной, так что я ощущала его молчаливую поддержку, но не рычал, не скалился и вообще никак не демонстрировал неприязнь к незнакомцу.
А Бонни, насколько я успела понять, разбирается в людях.
– Ну что, так и будете стоять на пороге? – осведомилась я ворчливым голосом.
– Да… нет… если можно, я войду…
– Да уж все равно вошли! Значит, вы – брат Бориса?
– Сводный, – выдавил из себя он, и во мне сразу окрепли успокоившиеся было подозрения. Братья бывают родными или двоюродными, а тут еще какой-то сводный…
– Как это? – не слишком вежливо спросила я.
