На площадке перед дверью стояла пожилая, довольно высокая женщина очень скромного вида, с объемистой сумкой на плече. Скорее всего, почтальон.
– Вы к кому? – осведомилась я через дверь.
– Ланский Борис Алексеевич здесь проживает? – проговорила почтальонша, сверившись с каким-то листочком.
– Допустим, – отозвалась я.
– Что?! – переспросила женщина, повысив голос. – Не слышу, что вы сказали?
Я вздохнула и открыла дверь: громкие разговоры на лестнице могли привлечь соседей, чего я вовсе не хотела, сознавая всю шаткость своего положения.
– Так что, Ланский Борис Алексеевич дома? – повторила почтальонша свой вопрос, входя в прихожую. – У меня для него письмо заказное, с извещением…
– Нету их, – ответила я голосом классической прислуги из старинного водевиля. – В отпуск уехали. Вы письмо оставьте, я передам, когда они вернутся…
– Не положено! – строго ответила тетка. – Письмо заказное, значит, я должна ему лично в руки передать. Конкретному адресату. А куда они уехали и когда вернутся?
Мне показалось, что для почтальонши она задает слишком много вопросов.
Даже не так, а просто слишком уверенный у нее был голос, интонация требовательная. Так говорят не почтальоны, а управдомы или начальники жилконторы. Впрочем, эти по домам не ходят. А почтальонам все по фигу: нет адресата – они письмо обратно отнесут. Они голос повышают, только если газета пропадет. Или ценная бандероль не по тому адресу окажется.
– А я почем знаю? – проговорила я, не выходя из роли. – Мне не докладывали.
Хотя вроде недели через две должны вернуться… так что – не оставите письмо?
– А вы кто? – поинтересовалась женщина.
И этот вопрос был явно лишний.
– Я-то? Я за квартирой приглядываю!
Почтальонша открыла свою сумку и принялась в ней рыться. Видимо, она все же решила доверить мне письмо. При этом она отвернулась от меня, чтобы не было видно содержимое сумки. Подумаешь, тайны мадридского двора! Я смотрела на почтальоншу выжидательно – не терпелось вернуться к своему остывающему кофе. Но в душе снова возник тревожный холодок – что-то тут не то…
Я взяла себя в руки – возможно, после утренних событий я просто слишком нервничаю.
Не каждый день находишь труп хотя бы и незнакомого человека.
Наконец, тетка повернулась ко мне, однако руку, в которой, судя по всему, было письмо, почему-то держала за спиной.
– Значит, не знаете, куда уехали хозяева? – повторила она с каким-то странным выражением и сделала шаг ко мне, медленно вынося руку из-за спины.
