Во всяком случае, мне он это не поручал, а рыться без разрешения в чужих бумагах – не в моих правилах! Самое правильное – выйти отсюда и запереть дверь кабинета, оставив здесь все, как есть. Хозяин приедет – разберется.
Только, разумеется, выпроводить отсюда Бонни.
Я вспомнила о нем и повернулась.
Бонни стоял слева от двери, оскалившись, и грозно рычал, не сводя налитых кровью глаз с вываленного на пол содержимого ящиков.
Наверное, у него в крови – аккуратность, и оставленный хозяином беспорядок вызывает глубокое осуждение!
– Бонни, пойдем отсюда! – сказала я решительно.
– Борис Алексеевич будет очень недоволен, если узнает, что мы с тобой хозяйничали у него в кабинете!
Бонни зарычал еще громче и не двинулся с места.
Я взяла его за ошейник и потянула к двери.
На этот раз он подчинился, хотя посмотрел на меня с каким-то странным выражением. Мне показалось, что он что-то хочет мне сказать, но ему мешает непреодолимый языковый барьер.
Пожалуй, это выражение его морды следовало понимать так:
«Эх, говорил бы я по-вашему, такое бы тебе рассказал!»"
"Но он, к сожалению, не владел русским языком, как, впрочем, и другими человеческими языками, а я не понимала по-собачьи.
Поэтому я выпроводила его из кабинета, плотно закрыла дверь и отправилась на кухню – выдать ему обычную утреннюю порцию корма. Заодно и сама позавтракала.
Щедрые хозяева оставили кучу всяких вкусных вещей, даже несколько сортов моего любимого французского сыра, от камамбера до бри. Вы уже догадались, что муж не слишком меня баловал – не носил на руках и не дарил по каждому поводу бриллиантовое колье или новую машину.
Но уважал мою любовь к французским сырам (непонятно, откуда что взялось, сами понимаете, в детстве меня ими никто не кормил) и покупал их сам, причем каждый раз разные, такая у нас была игра.
В холодильнике у хозяев Бонни была целая коллекция французских сыров, и завтрак у нас с Бонни получился отменный. Перенесенный во время прогулки стресс нисколько не повлиял на мой аппетит, а уж про Бонни и говорить нечего.
Так что все было очень мило. Пес вкусно хрустел сухим кормом, а я намазывала на тонкий ржаной сухарик камамбер с красноречивым названием «Каприз богов» и запивала это восхитительное изделие французских кулинаров свежезаваренным кофе.
И в этот поистине прекрасный момент громко зазвонил дверной звонок.
Отставив кофе, я устремилась в прихожую.
Вспомнив вчерашнее утро и визит девицы в черной коже, я не открыла дверь, а выглянула в глазок.
