– Вы – мой самый важный клиент, и я всегда в вашем распоряжении! Конечно, мне было бы гораздо спокойнее, если бы вы находились в госпитале, но, как я понимаю, вы на это не согласитесь…
– Правильно понимаете, док! Здесь я в безопасности, здесь я среди своих людей, а в госпитале ни в чем нельзя быть уверенным…
– Ну что ж, тогда придется положиться на Господа Бога…
– Проводите дока! – произнес старик совсем негромко, но как будто из жаркого полуденного воздуха мгновенно появился охранник в черном и повел врача обратно к машине.
– И позовите Агата! – добавил старик.
Едва машина врача отъехала от террасы, возле старика появился невысокий, худой человек неопределенного возраста с узким, бледным, невыразительным лицом.
При его появлении белоснежный пес насторожился, глухо заворчал, обнажив страшные клыки.
– Спокойно, Роджер, спокойно! – Старик потрепал собаку по шее и проговорил, обращаясь к вошедшему, не поворачивая головы и не повышая голоса:
– Агат, список готов?
– Конечно. – На стол лег листок бумаги с аккуратно отпечатанным на нем перечнем имен и адресов.
– Сколько здесь? – процедил старик, наморщив лоб и вглядываясь в записку.
– Семь человек, – отозвался Агат.
– Россия… – прочел старик, – Италия… Кения… Снова Россия… Камбоджа… Австралия… и опять Россия. Ну что ж, все ясно. Начинай. Сроку тебе – месяц. Ни одного дня сверх! Ты понял?
Агат кивнул, лицо его по-прежнему ничего не выражало.
– Сделаешь – не пожалеешь, – продолжил старик многозначительно. – Не сделаешь… – и он выразительно замолчал.
– Сделаю, – коротко ответил Агат.
Он взял со стола список, щелкнул зажигалкой. Желтый, почти невидимый на полуденном солнце язычок пламени лизнул бумагу. Агат, держа список за уголок, дал ему разгореться, затем опустил пылающий листочек в пепельницу.
– Свободен, – отпустил его старик.
Едва Агат исчез за дверью, ведущей во внутренние помещения дома, на веранду выскользнула молодая миловидная горничная. Она подошла к старику, заботливо поправила сбившуюся подушку, заменила недопитый стакан сока свежим, забрала пепельницу и удалилась так же беззвучно, как пришла.
Старик проводил ее равнодушным, невидящим, углубленным в себя взглядом.
Оказавшись на кухне, горничная огляделась, поставила на стол пепельницу с догоревшим списком, достала из кармана своего кокетливого крахмального фартучка крошечный пузырек с пульверизатором и несколько раз брызнула бесцветной, остро пахнущей жидкостью на обугленную бумажку.
