А я же тебе велела сидеть на месте и не соваться за забор!
Он ответил мне взглядом, который можно было перевести на человеческий язык примерно так: «Ну, эти люди! Иногда их так трудно понять! Просто как дети!»
Я устыдилась: ведь, если бы не он, какую-нибудь минуту назад меня вполне могли разорвать бездомные собаки…
Так или иначе, мы отложили выяснение отношений до более подходящего времени и приблизились к кирпичному зданию, стоящему в глубине пустыря.
Как я уже говорила, окна его были заколочены досками.
Единственная дверь была закрыта, на ней, как ни странно, был установлен новенький кодовый замок. Я направилась было к этой двери, но Бонни забежал вперед, тихонько зарычал и взглянул на меня предостерегающе.
За последнее время я привыкла доверять его интуиции.
Впрочем, в данном случае это, наверное, была не только интуиция, даже не столько интуиция, сколько обыкновенное собачье чутье: Бонни чувствовал, что за дверью кто-то есть и этот кто-то вряд ли питал к нам дружеские чувства.
Я отступила от двери и вопросительно взглянула на Бонни.
Он лег на землю и пополз вдоль стены к дальнему углу.
Я решила последовать его примеру.
Ползать в грязной траве мне совершенно не хотелось, но я хотя бы пригнулась как можно ниже и в таком сомнительном виде двинулась за Бонни. При этом у меня был единственный повод для радости: я надеялась, что меня не увидит никто из знакомых, да и вообще никто, кроме десятка бездомных собак.
Таким манером мы с Бонни преодолели метров десять и оказались возле одного из заколоченных окон.
Тут Бонни затормозил и поднял морду, взглянув на меня очень выразительно. Голос он на этот раз не подал, чтобы не выдать наше присутствие.
Я поняла его взгляд, выпрямилась и осторожно заглянула в щель между досками, которыми было заделано окно.
В первый момент я ничего не смогла разглядеть – за окном было темно. Но постепенно мои глаза привыкли к полумраку, и я увидела полупустую комнату. В дальнем углу, на драном тюфяке, неподвижно лежал человек.
Приглядевшись, я узнала Ивана.
Глаза его были плотно закрыты. Он то ли спал, то ли был без сознания.
Мое сердце забилось от жалости к нему, в носу защипало. Я должна, я просто обязана спасти его! Я схватилась за одну из досок, попыталась дернуть…
Бонни предостерегающе зарычал. Потом он слегка прихватил меня зубами за ногу.
– Ты что! – раздраженно прошипела я, отпихнув назойливого пса… и тут я увидела, что Иван в комнате был не один.
