– В ходе задержания преступники оказали вооруженное сопротивление и все трое были ликвидированы, а я получил пулевое ранение и контузию, за что поощрен правами руководства денежной премией…»
– Получается, что ты поощрен не за операцию, а за ранение, – сказал подошедший сзади Степанов.
– Хрен с ним, – пробурчал Васильев. – Главное, факты: задержание, ранение. Может, кто-то из москвичей догадается к госнаграде представить…"
"– Да. Догонят и еще раз представят… Или возьмутся ранение твое проверять и вообще из органов выгонят…
– Да ты что?! – возмутился товарищ.
– Треснутое от пули ребро разве не ранение? В медицинской карточке все зафиксировано! Сейчас еще про Хвостов напишу…
Они замолчали. В кабинете продолжалось интенсивное щелканье клавиш: Сероштан и Козловский изготавливали свои отчеты, и каждый, по мере сил, преувеличивал и приукрашивал результаты собственных трудов. Если верить написанному, то и они получили оперативную информацию о нахождении «мертвецов», а Степанов с Васильевым и СОБРом, успешно реализовали их данные.
В конце концов, разные опера могут получить от разных агентов одинаковую информацию… Правда, при таком раскладе сельский участковый лейтенант Поповченко оказывается за скобками операции «Мертвецы», но ему-то инспекторская проверка не грозит!
– Все, отчет закончил! – Васильев потянулся. – Что мог, написал. Даже тех карманников.
– А что можно про карманников написать?
– Что отрабатывал их на связь с речпортовской группировкой!
– И правда! Я себе тоже это запишу!
– Давай, пиши, – Степанов махнул рукой.
– А вот что в план рисовать? Откуда я знаю, что будет через неделю? По какому делу я буду работать, кого искать?
– Да придумай любое фуфло… Поквартирный обход по убийству на Западном, получение информации по сообщникам Хвостовых, три новых вербовки, работа с окружением Великана. Короче, что в голову придет!
– Так Синеватый конкретную работу требует…
– Вот это и есть конкретная работа! Ничуть не хуже двух оперативных совещаний в день. Или совещания – это и есть конкретика?
Они снова принялись за работу.
Внезапно у Степанова завибрировал телефон. Он нехотя взял трубку, взглянул. На экране высветилось: «Наполеон». И хотя звали его не Бонапарт, Степанов нажал кнопку ответа. Это был ценный осведомитель. Настолько ценный, что Степанов официально не оформлял его, а держал на положении «карманного агента» – кроме Бэтмэна о двойной сущности известного в криминальной среде блатного никто из коллег не знал. Так надежнее.
