Наверное, исключение составляла лишь я, считавшая именно его виновным во всех своих бедах, которые преследовали меня последние две недели. Темно-каштановые волосы Джеральда были пострижены по последней моде и зачесаны назад. Черты его мужественного лица казались высеченными из камня. Выглядел мой жених как всегда идеально. Безупречно сидящий на нем темно-синий костюм, сшитый по индивидуальному заказу, выгодно подчеркивал достоинства натренированной фигуры и оттенял ярко-голубые глаза. Белоснежная рубашка, галстук-бабочка, начищенные до блеска туфли и трость в правой руке придавали ему особый шарм.
Родовая печатка на мизинце завершала образ аристократа.
Он был красив, богат, весьма умен и являлся недосягаемой мечтой любой незамужней девушки. Впрочем, замужние женщины также провожали его восхищенными взглядами. Однако в силу положения, которое отец занимал в высшем обществе, один из самых завидных женихов империи остановил свой выбор на мне. И я была безмерно счастлива... первые лет так семь-восемь.
..
Несмотря на состоятельность нашей семьи, воспитанием детей мама занималась сама. У нее был свой пунктик на этот счет. Видимо, сказался личный неудачный опыт в общении с многочисленными нянями, сменявшимися едва ли не каждый месяц. Хотя я бы тоже на их месте сбежала, если бы мои нервы то и дело испытывали на прочность. И почему она все время раньше удивлялась, в кого я родилась такой неугомонной? Да я просто паинькой почувствовала себя после ее рассказов.
К тому же у мамы имелось собственное мнение относительно нашего воспитания. Она считала, что ко всем «прелестям» жизни детей следует готовить сызмальства. Именно поэтому я никогда не слышала сказок о волшебной силе любви, заставлявшей людей совершать необдуманные поступки, о принцах, покоренных простушками, о девушках из богатых семей, сбегавших с бедняками.
Большинство аристократических браков заключалось прежде всего с учетом социальных и финансовых соображений. Очень редко кто из молодых перед женитьбой испытывал нечто большее, чем симпатию.
В лучшем случае она с годами перерастала в привязанность, ну а в худшем - в глубочайшую ненависть. И тогда брак терпел крах. Однако возможности развестись у супругов, превратившихся во врагов, не было. Тогда-то и начиналось «веселье». Но опять-таки, все происходило за закрытыми дверями. Стоило чете выйти в свет, как они надевали маски и разыгрывали перед обществом хорошо выученные роли.
