Когда кладу руки ему на шею, коктейль из этих чувств колотит меня изнутри.
Посмотрев ему в глаза, я тяну его к себе, заставляя склонить голову. И касаюсь его губ легким поцелуем…
Волнение, которое тянет в разные стороны, не дает почувствовать…
Мне нужна секунда, чтобы это сделать. Чтобы почувствовать его губы и их ответную реакцию. Больше всего сейчас я боюсь ее не получить, но я разрываю наш поцелуй так быстро, что понять не успеваю.
Когда снова смотрю на дагестанца, его губы приоткрыты, а пристальный взгляд нацелен мне в лицо.
Словно он, застыв несгибаемой глыбой, пытается понять, что у меня на уме.
Посмотрев на его губы, я целую снова…
На этот раз он отвечает.
Отвечает, и мне не нужно время и ясность ума, чтобы это понять! Ни единой секунды не нужно, ведь, когда он отвечает, это ни с чем в сравнение не идет...
Глава 23
Полина
Твердая рука сжимает мою талию, от давления на губах слабеют колени. Он целуется как бульдозер, но мне удается слегка его притормозить, и тогда дагестанец целует меня так, что я боюсь потерять гребаное сознание!
Когда, отстранившись, я заглядываю в его лицо, перед глазами у меня плывет.
Я чувствую, как горят мои щеки, шея. Шумно дышу напротив губ Расула Алиева, а в живот мне упирается его пах, и я понятия не имею, действительно ли чувствую то, что там, внизу, происходит, или у меня галлюцинация.
Мы снова соединяем губы, на этот раз — чтобы коснуться языками.
Мне нравится его вкус. Нравится целоваться с ним! Я хочу еще.
И я горю…
Голос ведущего в микрофоне режет по ушам. Врезается, заставляя разъединить губы.
Я не уверена, могу ли стоять на ногах, и рада, что на моей талии такая мертвая хватка."
"Скачки сердца подначивают быть беспринципной до конца. Облизнув и так влажные губы, я смотрю на дагестанца и, тяжело дыша, спрашиваю:
— Хочешь повторить? Я имею в виду… секс…
Его кадык пляшет, когда он сглатывает слюну.
Я знаю ответ на свой вопрос! Он прямо там, внизу. Упирается мне в живот. Но ведь это ничего не значит.
Мужчины устроены примитивно…
— Хочу, — сипло отвечает Расул.
— Мы… можем поехать в гостиницу… — предлагаю я.
— Давай поедем.
Я возвращаюсь за стол в состоянии часовой бомбы. Мои губы горят, щеки, уверена, тоже. Алые пятна на них я ощущаю интуитивно. Мне кажется, что абсолютно всем понятно, насколько я возбуждена, но за столом лишь один человек адресует мне пристальный взгляд. Это Абрамов, и он изучает меня без особых эмоций.
