«Что со мной? — подумалось Вальдесу. — Сегодня утром на скале и здесь… Превращаюсь в телепата?.. Что за чушь!»
Он повернул голову и увидел Ингу. Вероятно, она была среди купальщиков на пляже и не успела переодеться — или не пожелала. Шла босая, обернув полотенце вокруг пояса, и нагие упругие груди подрагивали на каждом шагу. Солнце било ей в глаза, девушка щурилась, зато Вальдес мог рассмотреть ее от маленьких ступней до светлых растрепанных волос.
Над левой грудью, почти у самой шеи, белел аккуратный шрамик, какие остаются после вживления имнлантата.
— Я тебя искала. — Инга опустилась рядом с ним, сдвинула колени и натянула на них полотенце. Но Вальдес все равно заметил, что ноги у нее длинные, сильные, а бедра полны и стройны. Все остальное оказалось не хуже, чем у девушек с «Рима», даривших его и былые годы своей благосклонностью.
— Я слышала, что говорили патрульные в толпе, — сказала Инга.
— Адмирал собирает вас на совет, чтобы придумать, как поквитаться с дроми. Вы решите, какие люди вам нужны, какие корабли… Так, Сергей?
— Да, тхара. — Он отвел взгляд от ее груди и розовых бутонов, манивших своей близостью. — Два, четыре или шесть штурмовиков и сотня-другая бейри, смотря по тому, где мы ударим.
— Вы не возьмете конвойных?
— Нет.
— Почему?
Взгляд Вальдеса поднялся к кроне хтаа.
Среди плотных темно-зеленых листьев яркими вспышками мелькали плуми, алые, белые, желтые и голубые.
— Потому, что нам не нужно лишней крови и живых мишеней. В Конвоях люди с Земли, с фронтира и местные, с Данвейта, Тинтаха и других планет. Раньше они служили и в Патруле, от пяти до пятнадцати лет, но так было, пока не появились ветераны. Теперь у вас двухлетние контракты, и вас нанимают только Для сопровождения торговых кораблей.
Вы не умеете действовать в свободном поиске или в составе большого звена, которое ведут штурмовики. Вы хуже стреляете, и ваш пилотский опыт меньше, чем у курсантов космических академий на Земле.
Инга закусила губу:"
"— Я хороший пилот! Меня готовили в школе на Зайтаре! Целых восемь месяцев!
— Я воюю уже двенадцать лет, — сказал Вальдес. А в пятнадцать я был уже курсантом Сиднейской академии.
