Расходные ресурсы — снаряды, воздух, вода и пищевой концентрат — возобновлялись сразу же после посадки, так что корабли были всегда готовы к вылету. Обслуживанием техники и доставкой грузов занимались сервы, но протекала их деятельность не на поверхности, а в подземных бункерах и тоннелях, соединявших стартовые шахты, склад, ремонтный комплекс и станцию подзарядки роботов. Снаружи виднелись лишь корабельные носы, торчавшие из шахт, да легкие двух— и трехэтажные жилые сооружения из застывшей пены, выстроившиеся рядами вдоль зеленых аллей.
С запада базу подпирали скалы высокого речного берега, с прочих сторон света окружала холмистая саванна, лежавшая за решетчатыми фермами силовых щитов. Под скалами желтела полоска песчаного пляжа, и оттуда доносились плеск воды и азартные выкрики — там играли в поло, женская команда против мужской. Между речными утесами и степью серой лентой тянулась дорога, на север — к Данвейту, на юг — к Ширу и землям Новой Мексики. Движение было не очень оживленным и замыкалось большей частью на базу: из Шира везли корзины винограда и бочонки со спиртным, из Данвейта — фрукты, рис и подгулявших патрульных.
Сразу за северным силовым щитом и стоянкой саней дорога делала виток по территории базы и приближалась к центральному, самому крупному ее строению. То был квадрат в два этажа, со стороной в пару сотен метров, над которым стояла башня из дымчатого хрусталя — не гигантская, как обезлюдевшие Замки, но все же втрое выше данвейтской ратуши. В башне обитал Планировщик со своими службами, а в плоской части здания находились лазарет с криогенным блоком, спортивные залы, бассейн и небольшой торгово-развлекательный комплекс.
Кое-что выползало на крышу — кафешки, пивная, теннисный корт, столы для бильярда и прочие нехитрые развлечения.
Сидя на вершине прибрежной скалы, Вальдес глядел на запад, туда, где струился широкий речной поток, блиставший под рыжим солнцем Данвейта алыми и золотыми сполохами. Реки, озера, моря, водопады чаровали его; масса застывших или бегущих куда-то вод, мерно колыхавшихся или прыгавших с высоты, молчаливых, рокочущих или ревущих, казалась ему символом жизни и вечного обновления.
От гор и равнин, скал и пустынь водная стихия отличалась изменчивостью, подвижностью и большей одушевленностью, чем остальные детали пейзажа, включая лес и степь. Так, во всяком случае, чудилось Вальдесу, ибо он был человеком воды, рожденным посреди величайшего земного океана.
