Он поднялся, вдохнул воздух с бодрящим запахом горных трав и потянул застежку комбинезона.
— Пойду в душ. Вода и музыка успокаивают нервы.
— Погоди, Сергей! — Пальцы протеза вновь забарабанили по пульту. — Ты ни о чем не хочешь меня спросить?
— Ни о чем, старина. Ты друг нашей семьи, друг моего прадеда и мой. Этого достаточно. Что еще мне надо знать? И зачем?
Темные глаза Кро затуманились, бронзовую кожу на щеках окрасил слабый румянец. Он уставился в свой стрелковый монитор — там, в ячейках прицельной сетки, горело несколько ярких синих звезд.
— Вы меняетесь, — произнес Светлая Вода, — вы так стремительно меняетесь! Было время, меня считали то ангелом, то дьяволом… больше склонялись к последнему, особенно в Европе и шиитской Персии… раз восемь пытались сжечь… На Востоке, в Поднебесной, я казался лисом— оборотнем, принявшим облик человека, чтобы смущать достойных мужей… В цивилизованную эпоху, когда вы овладели электричеством, создали первые компьютеры и добрались до Луны, я выглядел ловким мошенником, кем-то вроде гипнотизера, способного смущать умы и морочить публику.
Скажем, так… — Он снял протез, дернул вверх рукав комбинезона, и культя вдруг начала удлиняться, формируя кисть с гибкими сильными пальцами. — В те годы, до Вторжения фаата, вы слишком мало знали о Галактике, вы думали, что ее заполняют лишь светила, мертвые планеты и облака разреженного газа. Но это была только часть правды. Другая ее половина казалась вам очень сомнительной: в лучшем случае, сюжет для фантастического фильма о пришельцах, в худшем — намеренная фальсификация.
Жемчуг истины тонул в океане лжи… Понимаешь?
— Да, я понимаю, — кивнул Вальдес, взирая на левую руку Кро. Двадцатый век и начало двадцать первого вошли в историю как время разгула чудотворцев, астрологов и самозваных контактеров; все они жаждали славы и денег, и потому летающие тарелки и пришельцы сыпались на Землю в поразительном изобилии.
Вождь пошевелил пальцами, вздохнул с сожалением и принялся за обратную трансформацию.
— Видишь ли, друг мой, Кро, стрелок с фрегата «Коммодор Литвин», потерял руку в битве при Рооне, и случилось это в 2125 году, еще до Войн Провала. Пока я в этом образе, пусть все останется как есть… не будем смущать Степана и прочих наших камерадов… Так о чем я толковал?
— О том, что мы быстро меняемся, — напомнил Вальдес.
— Да, меняетесь… быстро, очень быстро… После атаки фаата я уже не был мошенником, фокусником или адептом потусторонних сил.
