Темная полусфера УБРа пролетела над ними, зависла над скалой, усыпанной серым пеплом топазов, и, не дождавшись приказаний, умчалась прочь. Занту проводила ее взглядом.
— Если бы я была человеком… была земной женщиной… и если бы ты очутился с нею здесь… только ты, она и больше никого… Что бы ты сделал, Сергей Вальдес с Земли?
— Многое, мой златовласый ангел. Такое, о чем я боюсь помыслить, не то что сказать.
— Например?
— Я взял бы ее на руки и понес вокруг острова.
Ее глаза сверкнули лукаво и печально."
"— Меня никогда не носили на руках… Ты ведь сильный, Сергей Вальдес, ты меня не уронишь, верно?
— Не уроню.
В своем гравипояске он была легче пуха. Ее губы манили, как раскрывший лепестки цветок. Вальдес склонился к ним и улетел в Великую Пустоту, полную тепла и света.
* * *Платформы со сканерами зависли у подножия острова, чуть выше опорной решетки из керамических балок. Операция по масштабированию должна была начаться утром, на восходе алого солнца, но ее пришлось отложить: у бортового шлюза опустился орнитоптер.
Это была большая машина, и когда ее блестящие металлические крылья застыли в верхнем положении, под ними обнаружилась пара консолей с боевыми лазерами. Сквозь прозрачный корпус виднелись фигуры солдат, но на почву островка ступил только один хаптор, облаченный в коричневую униформу, расшитую на плечах и груди черным узором. Торговец вышел ему навстречу, затем поспешно вернулся и, активировав устройство связи, произнес:
— Хаптор не хочет говорить с сервом.
Требует, чтобы к нему вышел человек.
Тяжкое предчувствие сжало сердце Вальдеса. Он переглянулся с Кро и Птурсом, вылез из кокона и шагнул к выходу. Вождь промолвил ему в спину:
— Я включаю запись, капитан. Мы редко видим хапторов. Что бы он ни сказал, информация будет полезной.
Вальдес кивнул и, покинув «Ланселот», направился к трапу.
Хаптор был чудовищно огромен. Выше рослого человека на две головы, с широченными плечами и выпуклой бочкообразной грудью, с голым черепом, покрытым складками задубевшей кожи, он нависал над Вальдесом, как гора над скалой.
Темные глаза прятались в глубоких, как пещеры, глазницах, мощные челюсти стиснуты, в углах безгубого рта — маленькие диски с точками объективов; вероятно, он тоже записывал все сказанное и увиденное. Две основательные шишки на его лбу, каждая величиной с кулак, украшали серебристые острия с протянутой между ними цепочкой. На ней, прямо у широкой переносицы, болтался фиолетовый кристалл.
