Днем она позвонила Коле на работу, в контору, которая занималась джинсами, но ей сказали, что Романова нет, он вообще сегодня на работу не вышел. «Опять играет, — с тоской подумала Люба. — Так увлекся, что про все забыл. Господи, неужели это никогда не кончится?»
Вечером он снова не появился, а около часа ночи раздался телефонный звонок. Люба моментально схватила трубку.
— Коля?! Когда ты придешь?
— А это от тебя зависит, мамаша, — послышался в трубке незнакомый и от этого страшный голос. — Когда заплатишь за своего сыночка, тогда и получишь его обратно.
— Кто это? — спросила Люба севшим голосом. — Где мой сын?
— Ой-ой-ой, как много вопросов, — с ехидцей ответил незнакомец. — Двадцать пять тысяч зеленых — и парень будет дома живой и здоровый. И не вздумай ментам звонить, иначе получишь не сына, а его голову. Сроку тебе — до девяти утра. В девять позвоню и скажу, куда принести деньги. И без глупостей.
В ухо ударили гудки отбоя. Люба помертвела. Что делать? К кому кидаться за помощью? Позвонить в милицию? Но Родик много раз ей рассказывал, что в последние год-два появились новые разновидности преступлений, в том числе и похищение людей, с которыми милиция пока бороться не умеет, и все действия правоохранительных органов оканчиваются полным провалом.
Более того, он поведал ей о двух случаях, один из которых произошел в Иркутске, а другой — здесь, в Москве, когда непрофессионализм милиционеров привел к гибели похищенных. А вдруг, если она обратится сейчас в милицию, ей попадутся такие же непрофессионалы и она больше не увидит Колю живым? При мысли об этом у Любы оборвалось сердце и закружилась голова.
Как плохо, что Родика нет рядом, он бы знал, что делать. Но позвонить ему невозможно. А даже если бы и было возможно, что он смог бы сделать оттуда, из Мадрида? Ни позвонить, кому следует, ни держать руку на пульсе. Нет, придется, видно, разбираться самой, без помощи мужа и милиции.
Она постаралась успокоиться, выпила сердечные капли, подождала, пока пульс хоть немного выровняется, и позвонила Андрею Бегорскому.
Люба понимала, что звонить в час ночи в семейный дом, где растет маленькая дочка, неприлично, но у нее не было выбора. Андрей — единственный, кто может помочь хотя бы советом."
"— Ты права, Любаня, — ответил Бегорский, выслушав не особенно связный рассказ Любы. — На милицию надежды нет. Надо платить. Я дам деньги.
— Ты с ума сошел! Мы не сможем отдать никогда! Это для нас непосильная сумма.
— Не сможете — значит, не сможете.
