— А вы что, уходите?
— От тебя — да. Но я остаюсь здесь, так что если будут проблемы — обращайся. Но никаких проблем быть не должно. Я в соседнем зале.
Он всегда давал этим курочкам последнюю надежду, дразнил ею, чтобы потом безжалостно отнять. Некоторые понимали все сразу, доедали десерт и уезжали, но находились и такие, которые потом все-таки подходили с какими-нибудь дурацкими вопросами или просьбами, рассчитывая на то, что их оставят рядом и потом все-таки повезут туда, где хозяйками положения уже станут они.
Но ни у одной ничего не вышло. Родислав упивался своей властью над этими дурехами, привыкшими иметь дело с самцами, которые руководствуются только импульсами, исходящими из области гениталий.
Через короткое время Анжела действительно разыскала его в соседнем зале, где Родислав пил вино в обществе влиятельной дамы из мэрии, и робко спросила, может ли она заказать себе еще чашку кофе.
— Закажи, — равнодушно кивнул Родислав.
— Скажи, чтобы записали в мой счет. И побыстрее, пожалуйста, мне скоро понадобится машина.
Когда девушка отошла, дама из мэрии спросила:
— Это ваша дочь?
— Ну что вы, — рассмеялся Родислав. — Моя дочь работает в Англии, преподает в университете. Это — так, случайная спутница для ужина.
— Вы меня напугали, — призналась дама. — Мне очень нравится ваша супруга, и я уж начала было переживать, что…
— Не переживайте, — улыбнулся он, — я однолюб."
"Домой Родислав вернулся ближе к полуночи и сразу окунулся в знакомый мир запахов и звуков.
Пахло свежевыпеченными пирогами, на втором этаже надсадно жужжал пылесос. Он невольно поморщился. В последнее время все то, что так радовало его когда-то, стало раздражать. И сама Люба стала раздражать, хотя он и не смел себе в этом признаться. Ему, любителю светских мероприятий, лощеному и элегантному, хотелось иметь такой же элегантный дом и светскую, хорошо одетую жену. Нельзя сказать, что Люба одевалась плохо, одежда на ней всегда отлично сидела и была к лицу, но она не была брендовой, а ему хотелось, чтобы его жена одевалась, как и он сам, исключительно в бутиках, при этом желательно — не в московских, а за границей.
Люба же, привыкшая считать каждую копейку, даже в Милане, Мюнхене и Париже умудрялась заскакивать в первый попавшийся универмаг вроде «Вагенера» или «Кауфхофа» и покупала там весь свой гардероб.
