Камень собрался было резко высказаться на тему о том, что Ветер в их сериале всего лишь случайный попутчик и никакого права распоряжаться у него нет, но внезапно испытал острый приступ жалости к приятелю-шалопуту. Ну, попал парень в беду, побили его, в клочья разодрали, приполз он сюда, к двум старым друзьям, отлеживаться и раны зализывать, так надо ж проявить сочувствие и понимание. А то ежели с каждым начинать права качать, так быстро всех друзей-приятелей растеряешь и останешься тут один как перст.
А ведь впереди — Вечность. И с этим приходится считаться.
* * *В августе 2002 года над Москвой повисла дымовая завеса. По всей Центральной России горели торфяники, из-за смога отменяли авиарейсы, в городе было нечем дышать. Люба и Родислав переселились на дачу, в Подмосковье было хоть чуть-чуть, но полегче. Леля осталась в Москве, она готовилась к поступлению в аспирантуру. Кроме того, в октябре Библиотека иностранной литературы планировала провести неделю английской поэзии, на которую должны были приехать известные ученые из Великобритании и США, и Леля писала цикл эссе, который собиралась представить на мероприятии.
Каждое утро Романовы ездили с дачи на работу, из-за чего приходилось вставать на час раньше, и после работы возвращались за город. Родислав ворчал, что не высыпается из-за слишком раннего подъема, но в Москву не переезжал: он боялся жить без Любы, он уже давно разучился существовать без нее, без ее заботы, без приготовленной ею еды и постиранных ею рубашек.
А самое главное — он не мог спокойно жить без ежедневных разговоров с ней, без ее внимательных глаз и без тех слов, которые ему никто, кроме жены, не скажет. По этим словам выходило, что он, конечно же, прав и никак иначе он поступить просто не мог, а если мог, но отчего-то не догадался или не захотел, то это совершенно простительно, потому что каждый имеет право на ошибку. И вообще, это она, Люба, во всем виновата. Не нужно было кормить Родислава на ночь горячим, только-только из духовки, пирогом с мясом, горячее тесто — пища тяжелая, из-за этого он плохо спал, утром голова была мутной, несвежей, поэтому и решение он принял неправильное.
Они и отца с Тамарой звали пожить вместе на даче, но Николай Дмитриевич не захотел."
"— Я боюсь, — признался он. — Вы на целый день будете уезжать, а я останусь один в доме. Что я буду делать?
— Да то же, что и в Москве, — уговаривала его Люба.
