Не понравится им что-то в документах — они и отказывают. Так что как только виза была получена и стало ясно, что Колька точно едет, тогда он нам и сказал.
— Ну да, — подхватила Люба, — и такая суета началась, такая спешка, и вещи надо собрать, и купить кое-что, и всякие служебные дела доделать, Коля закрутился совсем и не позвонил тебе, хотя собирался, я точно знаю, он несколько раз говорил, мол, надо деду позвонить. Видно, руки не дошли. Не сердись на него, папуля."
"Но Головин продолжал ворчать весь декабрь и только ближе к Новому году наконец остыл.
Однако за праздничным столом он снова заговорил о внуке, и снова ставил его в пример Леле, так и не нашедшей постоянную работу, и вновь сетовал на то, что Коля так и не попрощался с ним, и на то, что его нет в кругу семьи, такой дружной и такой образцовой. Родислав во время речи тестя хмыкал и смотрел в сторону, а Люба стискивала зубы и с трудом сдерживала слезы. Хорошо еще, что Леля молчала. Ей тоже сказали про загранкомандировку, в которую Коля уехал как раз в те дни, когда она была в Питере на лекциях эдинбургского профессора.
Если бы Леля вслед за дедом заговорила о том, как она скучает и как ей не хватает брата, Люба, наверное, не выдержала бы и разрыдалась прямо за столом. Она ловила на себе понимающие взгляды Аэллы и сочувственные — Андрея, и ей становилось немного легче.
В половине третьего ночи Николай Дмитриевич сказал, что устал, хочет спать, и попросил отправить его домой.
Люба предложила постелить ему в Колиной комнате, но отец наотрез отказался, дескать, спать он привык только у себя дома. Родислав вызвал такси. Когда Головин отбыл, Леля заявила, что тоже идет спать. За столом осталось четверо, и все почувствовали себя свободнее.
— Ребята, у меня к вам серьезный разговор, — неожиданно сказала Аэлла. — Простите, что не сразу говорю об этом, но при Николае Дмитриевиче и при Леле нельзя было говорить.
— Что? — с тревогой спросила Люба.
— У тебя неприятности?
— У меня все в порядке, — усмехнулась Аэлла. — Это у вас неприятности. У меня есть пациент из определенных кругов. Я ему делала пластику после автокатастрофы. Ну, и он ко мне проникся.
— Ага, нежными чувствами, — насмешливо вмешался Бегорский. — Алка, с каких это пор ты стала спать с бандитами? Раньше тебя устраивали только начальники главков и директора крупных предприятий. Ну еще артисты с дипломатами, но никак не ниже.
