Если Николай не объявится раньше, мы поздно вечером уйдем и начнем искать его другими способами. Можете не сомневаться, мы его найдем, и он за все ответит.
— Ответит — как именно? — спросила Люба дрогнувшим голосом. — Деньгами?
— И деньгами тоже, но я вам уже говорил, что не это главное. Никто не имеет права поступать с нами так, как поступил Коля. И Коля должен быть наказан. Заодно и в назидание другим.
— Вы собираетесь его убить? — ее голос сел до шепота.
Она сама не верила, что смогла произнести вслух то, что мучило ее вот уже целые сутки.
— Может быть, — губы Артура тронула легкая самодовольная улыбка. — Мы еще не решили.
— Но можно сделать что-нибудь, чтобы вы приняли другое решение?
— Вряд ли. Решение принимается не мной единолично. Вы, вероятно, уже поняли, что я отнюдь не самый главный в этой истории. Я просто исполнитель. Знаете, за прошедший день я даже проникся к вам некоторыми теплыми чувствами. Мне вас искренне жаль. Но вряд ли это вас утешит.
— Да, — прошептала она едва слышно, — это меня не утешит.
Ей хотелось завыть и вцепиться руками в сытое спокойное лицо Артура, который с милой улыбкой рассуждал о том, что ее сына убьют. Ей хотелось выцарапать ему глаза и вырвать язык, который посмел сказать ей такое. Ей хотелось его убить. Страшная боль перерезала туловище пополам, и ей пришлось непроизвольно согнуться, схватившись руками за живот. Люба застонала.
— Не стоит стараться, Любовь Николаевна, — сказал Артур насмешливо, — мне вас и без того жаль, а большего вы от меня все равно не добьетесь.
Судьба вашего сына решена, смиритесь с этим.
Он одним глотком допил кофе, встал и вышел из кухни.
Вторые сутки после звонка Николаши Люба провела как во сне. Она что-то делала, готовила еду, кормила, убирала, разговаривала, глотала обезболивающие таблетки. «Не плакать, — твердила она себе, — только не плакать, держать себя в руках. Не может быть, чтобы все это оказалось правдой. Это просто страшный сон. Его надо перетерпеть. Рано или поздно я проснусь и пойму, что это был всего лишь ночной кошмар».
Но проснуться не получалось, сон все длился и длился. И только когда наступил поздний вечер следующего дня и Артур со своими мальчиками ушел, Люба осознала, что все кончилось. В самом прямом смысле. Это был не сон, не кошмар, это была отвратительная и страшная правда. Ее сына найдут и убьют. Остается только молиться о том, чтобы его не нашли. Но это означает, что она никогда больше не увидит своего мальчика.
