Какие-то люди будут искать ее сына… Какие-то люди желают ему зла… Какие-то люди на экране поют, произнося под какую-то музыку, которую она не слышит, какие-то слова, которые она не может разобрать…
К возвращению мужа Люба была почти невменяемой, однако, услышав звонок в дверь, сделала над собой нечеловеческое усилие, чтобы не броситься к Родиславу на шею и не завыть. Родислав пришел веселый, раскрасневшийся от выпитого, в приподнятом настроении.
— Любаша, — начал он прямо с порога, — я тебе привез кучу приветов от ребят, от Игоря Мелехова, от Витьки Смелова, от Валеры Дементьева.
Ты же помнишь Валерку? Он всегда съедал больше всех, особенно нападал на твой салат с сельдереем, а ты так радовалась, что гость хорошо кушает. Помнишь?"
"Он ничего не замечал, да он и не смотрел на жену, снимал ботинки, искал свои тапочки и стягивал пиджак и сорочку. Любе стало тошно, но она терпеливо ждала, пока Родислав выговорится и остановится. А он все не останавливался, все говорил, говорил, рассказывал, как славно они посидели, какие вкусные были шашлыки, как постарели ребята, какие у них проблемы на службе.
Люба молча ходила следом за ним, пока он переодевался и мыл руки, наливала ему чай и ждала, когда же можно будет сказать ему про Колю. Наконец Родислав умолк и бросил на нее взгляд.
— Ты что-то плохо выглядишь, Любаша. Тебе нездоровится?
Она присела рядом и постаралась говорить спокойно, не впадая в панику или в слезы. Мужчины не любят плачущих женщин, это ей еще бабушка Анна Серафимовна объясняла.
И еще она объясняла, что мужчины не любят больных женщин, поэтому недомогания и болезни следует по возможности скрывать. И Люба скрывала. О том, что у нее язва, Родислав до сих пор не знал, впрочем, как не знали и все остальные, кроме сестры Тамары. Поэтому она не могла показать ему, какая адская боль ее мучает теперь, боль не только душевная, но и физическая: язва, как известно, не любит нервных перегрузок, и уже через несколько минут после звонка сына Люба начала буквально сгибаться пополам от боли.
Она приняла лекарство, стало чуть легче, но все равно очень больно.
— Черт! — Родислав с силой ударил кулаком по колену. — Черт! Черт! Он все-таки вляпался в какое-то дерьмо! И где его теперь искать?
Люба опустила голову. Она чувствовала себя виноватой в том, что муж сердится.
— Я не знаю, — прошептала она, глотая слезы.
— Ладно, — Родислав заговорил спокойнее, — рано паниковать. Может быть, все обойдется, как-то образуется.
