Она такая, говорит, что думает, невзирая на лица. Ей даже в голову не пришло, что ее эскапада может стоить Вячеславу работы. Слава богу, все обошлось, все-таки Забродин – человек с незаурядным чувством юмора и сумел обернуть все в шутку. Но потом, уже вернувшись домой, Вячеслав попытался попенять матери на ее невыдержанность, на что та ответила, пожав плечами, закутанными в тонкую яркую шаль из батика: «Неужели тебе это нравится – быть мальчиком на побегушках? Я вот смотрю, как ты с домашними своими обращаешься, – ну настоящий хозяин! А толку-то? Ты над кем хозяин? Над безмозглой бабенкой, малолетней девчонкой да прислугой? Невелика честь! Уволят тебя – еще и лучше, может, нормальную работу найдешь, станешь хозяином своей жизни».
И Вячеслав Суханов не мог с ней спорить, потому что признавал: мать права. Она всегда была права, всю его жизнь, она всегда и всё делала правильно, никогда не ошибалась, была для него самой умной. И самой красивой. И самой любимой. Ему очень хотелось заслужить ее одобрение. И очень хотелось, чтобы она была им довольна.
И все-таки Ленар в конце концов уснул, измученный и опустошенный, окончательно раздавленный последней обидой, нанесенной ему матерью Наташи, обидой горькой и незаслуженной.
Проснулся он от голоса Маргариты Михайловны, которая с кем-то разговаривала по телефону. Она старалась говорить негромко, но Ленар все равно услышал:
– Мне бы хотелось заехать поздравить тебя с Новым годом… у меня для тебя есть подарок… Но есть и просьба, которую сложно изложить по телефону.
Ничего, если я буду не одна?.. Со мной приедут мой старый друг и еще один молодой человек… Я уверена, что они тебе понравятся.
Ленар оделся и вышел из комнаты, чуть не столкнувшись лоб в лоб с хозяйкой квартиры, которая посмотрела на него весело и чуть недоуменно:
– Ты встал? А чего не умываешься? Давай-ка быстренько приводи себя в порядок, завтрак уже готов, сейчас покушаем и поедем к Нонне, она может дать дельный совет.
– Кто такая Нонна? – удивился ничего не понимающий Ленар.
– Это моя ученица.
Иди в ванную, там чистое полотенце на крючке. Если нужна бритва, я сейчас принесу, возьму у Бориса. Нужна?
Ленар смущенно кивнул. Когда он несколько часов назад соглашался остаться здесь спать, он совершенно не подумал об утреннем бритье. Теперь вот у Бориса Леонидовича придется одалживаться, наверное, старику будет неприятно, что посторонний человек воспользуется его бритвой. Самому Ленару в подобной ситуации уж точно было бы… как-то брезгливо, что ли.
