У пешеходного перехода толпилась группка молодежи с бутылками в руках и с сумками, Марго по опыту знала, что в сумках лежат петарды, которые после боя курантов начнут разрывать пустоту и тишину полночных улиц. Это мода такая у нынешних молодых – встречать Новый год на улице, а не в помещении, за столом, как было принято раньше. По проезжей части пролетали машины, в которых сидели люди, опаздывающие к праздничному застолью. Вроде бы все говорило о надвигающемся торжественном моменте, но все равно вид нарядной елки, возле которой никого не было, вызывал необъяснимую грусть.
Почему-то вспомнилось стихотворение Окуджавы «Прощание с новогодней елкой»:"
"Ель моя, Ель – уходящий олень,Зря ты, наверно, старалась…И дальше:
Ель моя, Ель, словно Спас-на-Крови,Твой силуэт отдаленный,Будто бы след удивленной любви,Вспыхнувшей, неутоленной.И, как всегда, от этих слов у Маргариты Михайловны на глаза навернулись слезы, которые она не стала вытирать, чтобы Борис не заметил. Просто запрокинула голову и потрясла ею, тихонько шмыгнув носом.
Но Борис, конечно же, все равно заметил, однако виду не подал, знает, что Марго не любит, когда он видит ее расстроенной и слабой. Спасибо ему, он всегда понимал ее, как никто.
Они прошли еще несколько шагов, их обогнали две бегущие девушки, у одной из них в руках была сумка-переноска, из которой выглядывали блестящие перепуганные глазки китайской хохлатой собачки.
– Стой, – Марго схватила Бориса за рукав, – смотри.
Перед ними на скамейке, закрыв лицо руками, сидел молодой мужчина, сгорбленный, будто раздавленный горем.
Они отступили за дерево и несколько минут смотрели на него. Мужчина ни разу не взглянул на часы, то есть стало очевидно, что он никого не ждет и никуда не опаздывает. И вообще, за эти несколько минут он ни разу не пошевелился, не переменил позу, не отнял рук от лица. Марго и Борис решительно двинулись к нему.
– У вас что-то случилось? – мягко и негромко спросила Маргарита Михайловна. – Мы можем вам чем-то помочь?
Мужчина поднял голову, и в неверном свете фонарей они увидели, что он совсем молод, почти мальчик.
В лице его были тоска и отчаяние, и Марго даже показалось, что в глазах блестят слезы. Он молча смотрел на них и не произносил ни слова.
– Через двадцать минут наступит Новый год, – произнес Борис, – а вы тут сидите. Это неправильно. Вам есть куда пойти?
Молодой человек покачал головой, по-прежнему не сказав ни слова.
– Тогда вы пойдете с нами, – решительно продолжал Райнер.
