"
"– Я совершенно не понимаю, какое отношение к делу имеет покупка одежды для подследственной, – сухо проговорила она, ознакомившись с ходатайством и приложенным протоколом. – Считайте, что я приняла решение на месте: в удовлетворении ходатайства отказать. О своем решении в письменном виде я вас уведомлю позже.
«Может, я вредничаю? – честно спросила сама себя Надежда Игоревна. – Может быть, банально и пошло свожу с ним счеты? Да нет, все доказательства говорят о том, что сестру убила именно Наталья Аверкина, и свидетели ее опознали без колебаний, и одежду эту, к слову сказать, тоже опознали.
И деньги у нее нашли, и следы рук погибшей на этих деньгах тоже есть, то есть нет никаких сомнений в том, что Наталья Аверкина хранила у себя дома именно деньги погибшей сестры. Ну какие еще доказательства нужны? Глупость сплошная. А то, что на пакете с деньгами арестованная своих потожировых следов не оставила, ни о чем не говорит. Аверкина, конечно, глупая, но не настолько, чтобы хвататься за пакет голыми руками.
Сейчас все грамотные, все книжки читают и телевизор смотрят. Конечно, тактика адвоката мне понятна, должен же он отрабатывать свои деньги, вот и пишет одно ходатайство за другим, чтобы клиент знал: адвокат не сидит без дела, старается, работает. Вон сколько ходатайств написал, а то, что они не удовлетворяются, так это следователь сволочь. Еще, того и гляди, начнет судье жалобы на меня строчить, чтобы пыль в глаза клиенту пустить».
– Что, жалобу подавать будете на мой незаконный отказ в удовлетворении ходатайства? – холодно спросила она, пробегая глазами текст на экране компьютера и поправляя найденную опечатку.
– Не буду, Надежда Игоревна. Моя задача найти доказательства, которые вас убедят. Пока что я с этой задачей справляюсь откровенно плохо, вы отказываете мне в удовлетворении ходатайства уже во второй раз, – улыбнулся Кирган. – Но я не оставляю попыток. Вы уж не сердитесь на меня, у каждого из нас своя работа.
Вы свою делаете очень хорошо, я буду стараться вам соответствовать.
Он закрыл портфель и направился к двери.
Рыженко оторвалась от компьютера и с удивлением посмотрела ему вслед. Да, она его ненавидит, но надо отдать должное этому адвокату: он умеет достойно проигрывать. Если бы не то, что случилось в прошлом году, она бы, наверное, даже смогла его уважать. Мысль привычно соскользнула на дочь Лену, семнадцатилетнюю пышнотелую, в мать, красавицу.
