Ну правда, Виталий, у Ленара больше нет возможности платить, он достал только ту сумму, которую вы обозначили как свой гонорар, но не останавливаться же на полпути? Если уж мы все вместе взялись помочь Наташе, то бросать дело не годится. Давайте попробуем дойти до логического конца.
Кирган тяжело вздохнул.
– Уговорили. Маргарита Михайловна и Борис Леонидович будут беседовать с жильцами дома, где жила потерпевшая. Ленар, нам с вами придется ехать в торговый центр на МКАД и там обходить все магазины и точки, где вы с Наташей были вместе.
Может быть, кто-то вас помнит и согласится дать показания на допросе у следователя, при этом надо, чтобы вас вспомнили именно применительно к тому времени, когда было совершено преступление. То есть люди, которые смогут подтвердить, что вы с Наташей были в магазине в интервале с четырнадцати до пятнадцати часов двадцать пятого декабря. Вы сами-то понимаете, насколько это нереально? Прошло больше двух недель, перед Новым годом в магазин приходили десятки тысяч покупателей, продавцы просто физически не в состоянии всех упомнить.
А еще надо проверить показания Наташи в части звонка из центра планирования семьи.
– А зачем? – удивился Райнер. – Что это дает для убийства?
– Для убийства – ничего, но я хотел бы все-таки понимать, что произошло на самом деле, потому что без этого мне не собрать необходимые доказательства. Виновна Наташа или нет – это совершенно не мое дело, но я должен понимать тактику своей работы: искать ли мне доказательства ее невиновности или искать возможности для того, чтобы скомпрометировать материалы следствия.
Да, кстати, Ленар, Наташа спрашивала про твоих родственников. У них все в порядке? Она беспокоится, что некому ставить капельницы и делать уколы твоему дяде.
Марго обратила внимание, что адвокат внезапно перешел на «ты», сочтя, вероятно, что Ленар Габитов еще достаточно молод для такого фамильярного обращения. Молодой человек никак на это не отреагировал, то ли не заметил, то ли счел, что так и должно быть.
– Все нормально, спасибо, – скупо улыбнулся он. – Скажите Наташе, чтобы не переживала, я медсестру из поликлиники пригласил, она делает все, что нужно. Подумать только: сама за решеткой, а о них беспокоится! Я же говорю, что она необыкновенная девушка.
– На этот счет не обольщайся, все, кто сидит, очень интересуются жизнью на свободе, это синдром такой. О насущном-то думать страшно, вот и отвлекаются, кто на что может, – покачал головой Кирган.
