Молчали, как генерал? Преследуя какие-то иные, собственные цели? Какие? Не хотели говорить правды, чтобы она не обостряла процесс протекания болезни? Но это врачи могли не сказать матери, но ему-то должны были раскрыть правду? Хотя почему должны? Возможно, они и сами не предполагали, что окажутся бессильными перед болезнью. Но что об этом сейчас… Думай не думай, а маму не вернешь. Придется привыкать жить без нее.
Оставив автомобиль у тротуара, выставив на лобовом стекле пропуск Федеральной службы безопасности, дабы ретивые блюстители правопорядка не оттащили эвакуатором «Пассат» на свою стоянку, и, взяв пакет с продуктами, Владимир направился к дому.
Вошел в подъезд, поднялся на второй этаж. Достал ключ, попытался вставить в замочную скважину, но тот неожиданно уперся во что-то. А именно в другой ключ, вставленный изнутри квартиры. Это удивило Полухарова. Дома никого не могло быть. И все же этот кто-то в квартире находился. Интересно, кто? Родственников у Владимира не осталось, а посторонний?.
.
Из прихожей раздался немного испуганный, но приятный, такой же, как и у покойной матери, грудной женский голос:
– Кто там?
– Я-то Полухаров, а вот вы кто?
Дверь распахнулась.
Владимир увидел перед собой невысокую, миловидную, лет тридцати женщину в стареньком домашнем халате. Полухаров не знал этой женщины. Она спросила, придерживая на груди отворот халата:
– Владимир Степанович?
– Да, вроде того, но кто вы?
– Я все объясню, вы проходите, проходите, ведь это ваша квартира.
– А я уж подумал, что перепутал этажи.
Майор вошел в прихожую, разулся. Проследовал на кухню, поставил на стол пакет, выложил из него водку, сигареты и продукты. Тут же открыл одну из бутылок, взял с полки стакан, до краев наполнил его. В три глотка выпил, не поморщившись. Закурил, присев за стол. Женщина стояла в коридорчике.
Полухаров указал на стул напротив:
– Устраивайтесь, кажется, нам есть о чем поговорить!
Женщина согласилась:
– Да.
Только, если позволите, приберусь на столе немного? А может, вы сначала поужинаете?
– Благодарю. Я сыт!
Женщина положила блок сигарет на подоконник, начатую бутылку оставила на столе, взяв в руки колбасу, спросила:
– Но хоть бутербродов на закуску сделать?
– Не надо!
Она убрала продукты в холодильник. По-прежнему смущаясь и чувствуя себя неуютно, присела на краешек стула, положив руки на стол, сцепив пальцы, которые слегка по-драгивали.
