Все вышли из машин, растерянно озираясь по сторонам.
Зорин тоже вывел своих мальчиков наружу, со строгим лицом сделал какое-то внушение и в сопровождении пяти бойцов подошел ко мне, демонстративно прижимая руку к гарнитуре в ухе.
— Высшая лига желает, чтобы условия договора были выполнены прямо сейчас, — громко сказал он мне, многозначительно дернув бровью.
Я кивнул.
Подошел к Самеди и за локоть оттащил к Зорину.
Барон сразу смекнул, в чем смысл происходящего. Всплеснул руками, как умирающий лебедь на сцене, и надрывно воскликнул:
— Нас предали! Предали! Я убит в самое сердце, которого у меня нет! Даниил, вы — негодяй!.
. Мерзавец!
Я сделал страшные глаза.
— Лучше заткнись!
Самеди осекся. Хмыкнул. Обиженно пожал плечами, мол, не нравится — не буду.
Нашего скелета под белые ручки подхватили два бойца.
Еще два схватили Фемиду.
Та не сопротивлялась. По ее лицу вообще сложно было понять, верит ли она мне, что все это — маскарад.
Бельский, брошенный на сидении автомобиля, вдруг разревелся, как самый последний младенец — навзрыд, до икоты.
Видимо, детская психика никак не могла смириться с предстоящей разлукой. Но ничего. У него теперь целая новая жизнь впереди.
Демка забрала у него из ручонок Лёху и подхватила мою сумку, валявшуюся под сиденьем. Кивнула на прощанье.
А я смерил циничным взглядом Самеди с Фемидой и заявил:
— Можешь делать с ними, что хочешь, но в момент перехода они должны стоять рядом с вратами, иначе мне не хватит энергии их открыть, — врал я, как сивый мерин.
Зорин едва заметно улыбнулся. Кивнул. Обернувшись, крикнул:
— Макс, возьми еще человек шесть и выдвигайтесь сюда! Всем остальным оставаться на местах!
И мы пошли к вратам.
У меня от волнения сердце зашлось в груди. Ускоряя шаг, я приблизился к трепетной сияющей пленке, протянувшейся на много метров вверх.
Обернулся к Зорину.
— Подведите их ближе, — негромко сказал я. — И не мешкайте, у нас будет всего пара секунд. Кто не успел, тот опоздал.
Я поднес руку к вратам, и от этого прикосновения все зеркало перехода вспыхнуло, как солома от факела.
В груди что-то болезненно заныло, зашевелилось, толкаясь в ребра. Похоже, мой чужой тоже почуял близость родного дома.
Я окинул быстрым взглядом всех своих.
Демка улыбалась. Янус держал на руках завернутую в простыню Фортуну. Самеди застыл в ожидании, нетерпеливо поблескивая огоньками глаз.
И только Фемида старалась не смотреть на меня. Взгляд ее был устремлен вниз, щеки побледнели.
