— Может, по одной?
— Спасибо, но мне в этом вашем подземелье уже достаточно дали прикурить, — хмыкнул я.
Зорин улыбнулся. И на удивление улыбка у него была хорошая, искренняя, ничуть не похожая на хищный оскал.
— Это еще вопрос, кто там кому прикурить дал, — сказал он. — Раскатал ты моих дураков хорошо. Брызги придется смывать даже с потолка.
— Хочешь, чтобы я возместил клининговые издержки? — саркастично поинтересовался я, тем не менее угощаясь настойчиво предлагаемой мне сигаретой.
— Даже если бы ты говорил всерьез, я вряд ли бы взял твои деньги, учитывая ограниченное количество мест, где ты мог бы их хранить, — сказал Зорин, щелкнув старинной бензиновой зажигалкой.
Я не сдержал улыбки. Прикурил. Шумно выдохнул дым в сторону.
— Так о чем разговаривать будем? По доброй воле я не сдамся, даже не надейся.
— Ну, это само собой, — отозвался Зорин, зажав сигарету губами и следом за мной потянувшись к огоньку зажигалки. — Я — человек разумный, о невозможном не мечтаю. И, к слову, того же хотел бы и от тебя.
— Я слушаю.
Лицо Зорина стало абсолютно серьезным, даже хмурым.
— Понимаю, что прямо сейчас ты, наверное, просто кипишь от ненависти к нам.
— Причем совершенно без повода, верно? — хмыкнул я.
— Видишь ли… — его губы дрогнули в легкой улыбке. — Нельзя быть хорошим для всех. Можно лишь для кого-то.
Сигарета замерла у меня в руке. Внутри все похолодело.
Черт возьми, он же сейчас говорит моими же собственными словами!
— Ты… копался в моей голове?
— Может быть, — все с той же раздражающей полуулыбочкой отозвался он.
— Нет, это совершенно определенно и точно. И это… — Тут меня осенило. И я мгновенно догадался, почему мы оказались в ловушке. — Это была не единственная голова, в которой ты копался. Я понял. Ты хакнул жреца.
Зорин удовлетворенно кивнул головой.
— Неплохо. И терминология такая… жизнерадостная. Современная. Да, я воспользовался восприимчивостью его расшатанного сознания к внушению. И попутно подслушал тебя.
Мне понравилась эта твоя мысль, и я ее запомнил. Ты, говорят, по рождению наш, местный? Так вот подумай и ответь мне честно, хотел бы ты чтобы здесь, в твоем родном мире воцарились живые боги? Такие, как там?
Я внимательно смотрел на Зорина, все еще недопонимая, что он хочет этим сказать.
— Можешь не отвечать. Потому что я знаю, что нет. Хочешь, я тебе скажу, откуда это знаю?
— Ну уж окажи любезность.
— А все просто, Даниил. Ты способен к состраданию.
