— Хочешь пить? — спросил я Деметру.
— Да.
Я протянул Демке свою кружку. Потом допил то, что у нее осталось, снова налил воды и с кружкой в руках сел рядом с ней.
На языке вертелся противный, но очень важный для меня вопрос. Вертелся, но никак не хотел озвучиваться. Потому что, если задал вопрос — будь добр услышать ответ.
— Ну и чего молчишь? Не спросишь, какая была реакция? — выстрелила Демка контрольным в голову.
Я фыркнул. Залпом опустошил круженцию. Повертел ее в руках и, подняв глаза, проговорил:
— Ну и?
— Все промолчали.
Кроме Сета. Тот послал великого протобога так далеко, что я было решила — зря ты парился, вытаскивая своего магистра. Помереть он мог и на той стороне.
Я усмехнулся. Да уж, Янус в своем репертуаре.
А все остальные промолчали, значит.
— И что на это сказал Сотот?
— Не поверишь — он рассмеялся. И в ответ тоже послал нас, только не туда, куда Сет сгоряча проложил для него маршрут, а отдыхать.
— Понятно…
Я откинулся назад, положив голову Демке на голые колени.
— У тебя хоть какие-то идеи есть на этот счет? — спросила она, погладив меня по лицу.
— Если честно, я еще даже подумать об этом не успел.
— Мне кажется, тебе стоит поговорить с Аидом и попросить его о помощи. Ведь он вроде как твой покровитель.
— И что с того? У нас в договоре по поводу опасности со стороны великих зодчих вселенной ни слова не сказано. Каким боком он должен мне помогать? И главное, как? Если я правильно понимаю, этот парень, инкубатором для которого я являюсь, куда круче всех олимпийцев вместе взятых.
Да и Сотот тоже. Что с ним может сделать Аид?"
"— Ты не понял, — мягко возразила мне Деметра. — Слышал ли ты историю о Кроносе?
— Богопапаше, сожравшем своих детей?
— Ну, во-первых, известен он не только этим. Знал ли ты, что именно Кронос в свое время победил старого змея Офиона? Или что он спустился из Верхнего мира к людям и создал эпоху, именуемую «золотым веком»? Пятьсот лет абсолютного счастья — без войн, голода, стихийных бедствий, болезней и смерти. Ради этого он останавливал, ускорял или возвращал время, нарушая законы вселенной.
Бедные Эринии! Говорят, они так запутались разбирать спутанные нити судеб, что от злости остригли себе волосы и сломали двое ножниц. С тех пор у них остались только одни.
Я снова сел.
— Да ладно. Если он такой крутой чувак, почему тогда об этом никто не помнит?
Деметра улыбнулась.
— Потому что можно совершить тысячу подвигов, но потом одним преступлением перечеркнуть все, что сделал.
