Будто город вымер, и остались только мы вдвоем, я и Оракул.
— У меня есть вопрос, — решился я, наконец, завести разговор о животрепещущем насущном.
— Думаю, что даже не один, — усмехнулся Оракул.
— Азатот. Ты знал, что он во мне?
— С самого начала.
— И когда же это «начало» началось?
— С первой каплей божественной энергии, попавшей в тебя. Другими словами, с прикосновения Фортуны.
Тут я остановился.
— Чего?..
— Давай присядем, — предложил Оракул. — Я устал.
Мы свернули с дорожки и расположились на мягкой траве под деревьями.
— Ты хочешь сказать, что это Фортуна вселила в меня чужого? Ну, в смысле Азатота.
— Нет. Она лишь оставила толику своей энергии, даже не подозревая, что часть ее принадлежала моему брату. Точно так же, как Шива не подозревает, что прямо сейчас буквально наполнен энергией протобога, имя которого за всю свою жизнь слышал лишь пару раз и то мельком.
«Частица энергии», «буквально наполнен»…
Тут я вспомнил слова Шивы, сказанные незадолго до того, как во мне проснулся Азатот.
Он похвалился, что оказался последним, кто успел зачерпнуть энергии из Чаши, причем безо всяких ограничений.
И вдруг все сошлось.
Меня будто прострелило!
— Чаша?.. — только и смог проговорить я."
"— Верно. Чаша — это большая часть его энергетического тела, погруженного в беспробудный сон. Подпитываясь от нее, боги смешивают эту энергию со своей собственной, тем самым увеличивая свою силу. Но ты — другое дело. Фортуна встроила в твой источник систему слотов, которая отбирает и накапливает энергию в зависимости от ее типа.
Когда ты активировал врата перехода, все слоты, являвшиеся ключом, были опустошены. Кроме одного. Того, где накопилась энергия бога, не участвовавшего в создании врат.
— Но разве количество слотов не соответствовало ключу?
— Фортуна знала, что у богов кроме их собственной энергии есть еще и энергия Чаши, которая сразу после принятия отличается от любой другой. Поэтому я подсказал ей создать один резервный, чтобы ненароком не навредить и без того хрупкому носителю.
Эту мысль она приняла за свою собственную… И ты начал собирать Азатота по кускам. Из разных богов, из поглощенных стражей. До тех пор, пока разрозненные фрагменты не стали соединяться в личность. И теперь, когда Азатот вспомнил сам себя, остался последний шаг, — проговорил Оракул, откинувшись назад и растянувшись на траве. — Догадываешься, какой?
Сердце у меня в груди забилось болезненно и гулко. Будто Азатот начал стучаться изнутри.
