— А где же сам наш великий защитник и покровитель? — громко спросил один из чиновников, маленький масляный человечек с белым париком вместо настоящих локонов. — Мы все с нетерпением ждем его появления.
И в этот момент, как по волшебству, в город въехали всадники, блин, нового апокалипсиса: Янус, Деметра с Лёхой под мышкой, Фемида и пыхтящий сигарой барон.
Следом за ними показалась телега, на которой сидела Фортуна. И в руках у нее был не один, а целых два орущих свертка.
Глава 18
Что тебя не убивает, делает тебя страннее
Всадников узнали все.
Буквально за минуту все внимание горожан, только что направленное на короля и его спутников, переключилось на новых гостей. Приветственные возгласы прозвучали сначала несмело, а потом все громче и громче. Некоторые женщины так расчувствовались, что даже заплакали.
Фортуна с нами, Фемида здесь. И Сет вместе с ними. Кто теперь страшен Вышгороду?
Пропустив главных героев вперед, на почтительном расстоянии следом за богами в открытые ворота въехали воскресшие воины Сета.
Один из них на руках держал притихшего Бельского. Зорин со своими вояками, связанные по рукам, шли пешком рядом с конным конвоем.
Воспользовавшись паузой в речах и воззваниях, Альба негромко сказал Дису:
— Отправь Даню в резиденцию, и пусть там о нем хорошенько позаботятся.
— А что насчет писем?.. — осведомился князь.
— С этим можно не торопиться. Главное, чтобы все приглашения нашли своих адресатов в течении ночи.
Я вопросительно взглянул на Альбу.
— Затевается что-то важное? — тихо спросил я.
— Потом расскажу, — не поворачивая головы в мою сторону, отозвался молодой король.
Я вздохнул.
Конечно, отправиться в резиденцию было очень соблазнительно. Забиться в тихое место, уронить свои кости на какую-нибудь постель и спать. А еще лучше — дождаться завершения официального мероприятия и отправиться пить с друзьями, расспросить их подробно обо всем…
Но не мог же я бросить бедного голого Оракула в одиночестве! И потом, прежде чем появляться перед друзьями и королем, мне нужно было задать пару вопросов своему всеведущему спутнику — по поводу живности, непредсказуемо и по собственному усмотрению вылезающей из моей груди.
— Я бы с радостью, но есть безотлагательное дело, — самым наглым образом возразил я королю. — Как только решу его — сразу объявлюсь. Обещаю.
Схватив за локоть совершенно поникшего Оракула, я потащил его прочь из сиятельного круга.
