Видимо, наша беседа с Шивой сейчас оказалась куда более занятной, чем монологи городского совета.
Я не стал ломаться и ухватился за протянутую руку. Шива с легкостью втащил меня на твердый воздух рядом с собой.
— Спасибо, — сказал я. — Вид отсюда и правда шикарный!
— Это ты еще мой кальян не пробовал, — с многозначительной усмешкой отозвался Шива, растянувшись на боку. — С ним происходящее кажется куда как забавней…
Я потянулся было к мундштуку, как вдруг меня буквально пронзила острая боль в солнечном сплетении.
В ушах, перекрывая все остальные звуки вокруг, раздался бормочущий невнятный голос.
«Забрать свое,» — шелестел он. «Забрать свое…»
Хватая воздух ртом, как рыба, я рефлекторно схватился за больное место, всеми силами стараясь не заорать на всю площадь и не испортить важный официальные момент, происходивший на ней прямо сейчас."
"А через мгновение, с хрустом разрывая рубашку, из моей груди разом высунулись пять огромных щупалец, переливаясь всеми цветами радуги, как новогодняя гирлянда.
Под испуганные крики горожан они хищно вытянулись в стороны, а в голове прозвенело:
— Азатот!!!
Это было так громко, что у меня заложило уши. Я уже не понимал, откуда исходит голос, изнутри или снаружи, и может ли его слышать кто-нибудь еще кроме меня. — Я — Азатот, и я заберу свое!
Люди бросились в стороны, инициируя начало большой давки. Старческие голоса на площади смолкли.
А мой Чужой вдруг всеми щупальцами вцепился растерявшегося Шиву. Гибкие отростки разом обвились вокруг мерцающих нежной лазурью рук и ног божества, а пятый потянулся к шее.
— Отпусти! — прохрипел Шива, неловко заваливаясь на спину, как если бы невидимый пол под ним пошатнулся.
Ну а вместе с Шивой пошатнулось и все остальное.
Кальян проскользил по невидимой поверхности и шлепнулся вниз кому-то на голову, роняя в темноту пыхнувшие оранжевым угольки. Следом улетела и флейта.
Меня тоже хорошенько качнуло, и я бы кубарем укатился вниз, если бы щупальца не держали Шиву мертвой хваткой.
— Отдай мое!!! — громыхал голос.
— Отдай, отдай!
— А-ааа! — взревел бог, раскинув руки и вырастая буквально на глазах. Но не тут-то было, мой Чужой казался просто резиновым!
Невидимая плоскость вместе с нами, накренившись, как подбитый самолет, рванула в сторону храма Флоры.
— А-ааа! — продолжал орать Шива.
— Отдай, отдай! — перекрикивал его Азатот.
— Да исчезни ты, сволочь! — завопил я, в порыве самобичевания ударяя кулаком себе в грудь, прямо в открытую сердцевину Чужого.
