— Плати штраф, мерзавец! — визжала декольтированная дама.
— Даня, спаси!!! — вопил Оракул, вытаращив глаза, полные испуга и отчаяния.
И глядя на девушку в красном, которая если и была когда-нибудь прекрасной, то разве что лет сорок назад, я вполне разделял его чувства.
Просил же привести ему кого-нибудь посимпатичней и помоложе, даже доплатил за это!
— Что здесь происходит? — с самым строгим видом взглянул я на женщин, в то время как бедный протобог в юношеском обличье скрылся у меня за спиной."
"Нергал, без труда догнавший меня, вмешиваться в разговор не стал, а напротив, отступил в тень за фонарем.
— Он утащил нашу простынь и испортил комплект дорогого постельного белья! — с упреками набросилась на меня банщица. — Мало того, он еще и всю комнату нам перепачкал! Кошмар! Устроил скандал, перебил посуду! Привели, понимаешь, какого-то бродягу умалишенного!..
— И все вышеперечисленное случилось, когда к нему вот эта фея вошла? — с самым суровым видом поинтересовался я, покосившись на даму в красном.
Краем глаза я видел, как мой патрон прикрывает рукой рот и подбородок, чтобы не рассмеяться. А чего смеяться-то, сам бы обрадовался, если бы вместо симпатичной кошки тебе полумумию подсунули?
— Да помилуйте, — тяжело дыша проговорила дама, сердито вынимая из рукава тонкий белый платок. — Какая фея, о чем вы! Я — маман приличного заведения! А этот человек!.. Он… он опозорил одну из моих девочек! — взвизгнула она, пустив фальшивую слезу и тут же промакивая ее платком.
— Испортил малышке всю репутацию. Можно сказать, обесчестил!..
Тяжело дыша, она принялась вытирать платком свою припотевшую грудь и складчатую, обильно припудренную шею.
А я изумленно уставился на Оракула.
— Чего? — проговорил я. — Ты обесчестил проститутку?.. Это… как вообще?
— Да я не хотел!..
— Мне сейчас плевать на морально-этический аспект, мне любопытна сугубо техническая сторона дела. Что нужно сделать, чтобы опорочить продажную женщину? Девственницей объявить?.
.
— Нет! — возмущенно воскликнула маман, смерив меня суровым взглядом. — Для этого просто нужно, чтобы вас на нее стошнило, а потом с диким криком в одной простыне убежать от нее, даже позабыв закрыть в комнату дверь, будто она чудовище! Или, того, хуже, вообще! Мужчина!
На этих словах Нергал закрыл руками лицо. Плечи его дрогнули.
Я и сам уже с трудом мог сдержать смех. Но мгновенно взял себя в руки и с самым серьезным видом сказал:
— Да. Это чудовищно.
