Там разбудил обслугу, вручил им несчастное тело Оракула и отсыпал двойную цену за качественную помойку столь запущенного объекта, бритье, нормальный ужин в отдельных апартаментах и барышню, доступную для бронирования. Потом я пообещал своему подопечному, что примерно часа через три вернусь за ним, и поспешил на освободившейся коняге к ратуше.
Там мне не пришлось даже ничего объяснять.
Стражники приняли мою лошадь и впустили внутрь, указав дорогу «в подполье».
И я потащился в уже знакомый мне подвал, где когда-то вместе с Киром и Стефанией пережил несколько неприятных моментов.
Открыл дверь, спустился по лестнице и…
Просто обалдел от того, что увидел!
Пусть там когда-то и был темный и мрачный подвал. Но теперь под ратушей располагалась огромная царственная зала, сверкающая хрусталем, золотыми подсвечниками и атласными драпировками! В самом центре зала на куче мягких подушек лежал Сотот. Не меньше десятка прекрасных сестер нашей Ли ласково массировали ему окружности. Ну, в смысле глаза. В ответ он поглаживал демониц своими тентаклями, отчего те довольно щурились и томно вздыхали.
У одной стены зала стоял огромный стол, окруженный множеством стульев. Судя по разложенным книгам и стопкам бумаг это, скорее, был рабочий уголок.
А вот с другой стороны располагался столик поменьше, и сейчас он еле выдерживал тяжесть расставленных на нем аппетитных блюд. Здесь была и фаршированная рыба, и молочный поросенок, жареный бекон, сыры, соленья какие-то и даже фрукты. Пахло все это просто божественно.
При виде такой красоты я чуть не захлебнулся собственной слюной.
И за этим столом сидели Лилит и Нергал.
При виде меня Ли радостно улыбнулась, а Нергал так и вовсе подорвался с места навстречу.
— Даня, вот и ты! — несколько театрально воскликнул он, крепко обнимая меня.
От такой внезапной нежности я аж опешил. И насторожился.
— Эм-мм… Привет… — пробормотал я.
А Нергал, еще крепче стиснув меня в дружественных объятиях, тихо и быстро проговорил мне на ухо:
— Вытащи нас отсюда, прошу!
И хлопнув меня по плечу, с улыбкой отстранился и окинул меня взглядом:
— Хорошо выглядишь, смертный! — прищурился он.
— Вот только прежней энергией, конечно, уже не блещешь.
— И не говори, — криво усмехнулся я. — Растерял по пути все, что можно.
— В твоем случае оно и к лучшему. Рад твоему возвращению, — и с грустью в голосе добавил. — Ты даже себе не представляешь, насколько.
Дремлющие глаза Сотота неспешно пооткрывались один за другим.
