И обнаружил себя в святилище Арахны посреди обрывков окровавленной паутины, а над моей головой ослепительно сияло полуденное солнце.
Я был почти голый — от всей моей одежды остались только дырявые сапоги, уплотненный гульфик, ремень на поясе и горловина от ученической куртки. На коже вместо ожогов розовели свежие рубцы, но даже если бы я был покрыт волдырями и ранами, я бы вряд ли расстроился.
Потому что я больше не был обрезком.
Мир вокруг вдруг заиграл новыми красками!..
Я распахнул руки, готовый обнять весь этот новый мир и радостно засмеяться от переполняющего меня счастья, как вдруг за спиной услышал яростное шипение Арахны.
Обернувшись, я увидел на ступенях ощерившуюся паучиху — и Яна с обнаженным мечом в руке.
Глава 21. Гадости и сладости
Я посмотрел на Яна, потом — на разорванную паутину с белой дымкой. И снова на Яна…
— Твою ж мать! — громогласно выругался я, готовый разбить или сломать что-нибудь от досады.
Еще немного — и я мог бы преодолеть рубеж! И тогда под этим солнцем стоял бы уже не Даня-обрезок, а Даня-истинный гриф!
Столько муки, столько усилий — и все впустую? И только потому, что моему магистру пришло в голову спасти меня?
Ян и Арахна, услышав мой возглас, дружно повернули ко мне головы.
— Слава магии, очухался! — воскликнул Янус. — Собирайся, похищенная королевна. Домой пора. А то, понимаешь, повадился утреннюю тренировку прогуливать…
— Тебе это так просто с рук не сойдет, — угрожающе прошипела Яну Арахна.
— Чё ты там бормочешь? Скажи громче, не слышу! — потребовал Ян, делая шаг к Арахне.
Паучиха попятилась.
В происходящем было что-то очень неправильное. Как вообще смертный человек может угрожать богине?
Даже если он сильный маг.
И, что удивительней всего, Арахна его боялась.
Она поджала мохнатые лапы и вдруг резко метнулась ко мне.
И в то же мгновение Ян оттолкнулся от мраморного пола, будто от батута. Прыжок — и он оказался прямо передо мной, наставив на замершую Арахну острие меча."
"— Если ты сделаешь еще хоть одно резкое движение, кроме змеиных шкур здесь будет вялиться еще и маленькая, жалкая паучья тушка, — сказал Ян.
— Позорная смерть для богини, ты не находишь?
— Ян, да я сам попросил, чтобы она помогла мне как можно быстрее вырасти! — вступился я за Арахну.
— Насчет твоей дурости мы позже поговорим, — хмуро заявил мой магистр.
— Пожалуйста, опусти меч, — взмолился я, всерьез испугавшись за свою горе-подругу. — Она ни в чем не виновата!..
