— Неплохо вписались в интерьер, да? — спросила меня Арахна, указывая рукой на шкуры.
Она уже приняла свои обычные размеры, и теперь я смог разглядеть, что четыре передние ноги у нее как будто стали тоньше, чем задние. Вероятно, именно их она отращивала после сражения.
А богиня между тем со вздохом добавила:
— … Хоть какая-то польза от этих тварей.
Возражать я не стал. Да и кто в здравом уме на моем месте стал бы возражать?
Арахна шустро добралась до своего трона и взобралась на него, раскинув паучьи лапы вокруг, как лепестки жутковатого цветка.
И когда шуршание ее лапок по мрамору стихло, в святилище воцарилась тишина запустения.
Только звуки ночного леса и гудение горящих факелов немного нарушали ее.
— Тихо, да? — с грустью в голосе проговорила Арахна.
— Да, — подтвердил я. — Так о чем ты хотела поговорить?
Глава 20. Чего хотят женщины и пауки
— Так о чем ты хотела со мной поговорить? — спросил я Арахну.
И паучиха со скорбным выражением лица проговорила в ответ:
— Да какая разница, о чем.
Главное же — поговорить! С родственной душой, и по душам… Одиночество — страшная вещь, Даня — не — жрец. Но ты еще слишком молод, чтобы понять это.
Я покосился на висевшую поблизости змеиную шкуру.
— Ну, вообще-то еще недавно у тебя было целых шесть собеседниц.
— Да, но больше они мне не отвечают, — печально проговорила она.
— Еще бы, ты ведь их убила, — заметил я.
— Подумаешь, погорячилась немного — чего теперь меня этим попрекать?! — возмутилась Арахна.
— Или ты, как мои служители, теперь слезы по ним лить будешь, а? Вот всем жалко этих… гадюк! А что я пострадала, и ноги у меня теперь некрасивые, никого не волнует! — воскликнула она и вдруг расплакалась навзрыд, как ребенок."
"И в это мгновение в моих глазах она мгновенно превратилась из паука с женским полутельцем в обычную восьминогую девушку.
И даже забыл, что кресло, на котором она сидит, вроде как трон богини, и надо бы соблюдать субординацию.
Я взбежал по ступеням, подошел к Арахне и неловко коснулся ее синюшного острого плечика.
— Ну-ну…
Арахна еще громче заплакала.
— Слушай, ну не надо так! Я теряюсь, когда женщин-то плачущих вижу, а уж что делать с плачущими богинями, вообще ума не приложу! — искренне признался я. — И гадюк твоих не так уж и жалко, и ноги твои не такие уж некрасивые…
Арахна зарыдала в три ручья, закрыв лицо руками.
— Значит… они правда страшные?.. — сквозь плачь и всхлипывания проговорила она.
