Но, по мере того как он рассматривал великолепную фигуру жены, его желание только усиливалось. Она была одета в короткое льняное платьице, которое едва прикрывало чудесные округлые бедра и позволяло видеть стройные ноги, обутые в сандалии, наподобие греческих, с тонкими кожаными лентами, обхватывающими изящные лодыжки. Легкая ткань платья мягко обтягивала в меру пышную грудь. Родриго чувствовал, что его желание продолжало возрастать. Он не помнил эту женщину, но влечение, которое испытывал по отношению к ней, было надежнее памяти.
Он вполне теперь понимал, почему женился на Эшли.
— Просто мне кажется, что тебе все еще необходим покой, — робко проговорила она, глядя на него большими ангельскими глазами.
— Тебе доставляет удовольствие указывать, что мне нужно делать? — Родриго попытался немного повысить голос, но дал петуха на последнем слоге, что могло быть истолковано в пользу мнения, высказанного женой. Это задело его еще сильнее.
— Мне доставляет удовольствие заботиться о тебе.
Каждый раз, когда она встречалась с его жгучим взглядом, ее буквально бросало в дрожь. Ей казалось, что воздух вокруг нее пропитан электричеством, беспрестанно жгущим ее тело. Ей не хватало кислорода, как будто она только что пробежала кросс. Ее грудь высоко вздымалась, и платье казалось слишком тесным. Соски набухли и налились желанием. Как подсолнух к солнцу, все ее тело инстинктивно тянулось к этому мужчине. Она прекрасно это осознавала и ничего не могла с собой поделать.
Если бы в то время, когда Эшли еще работала официанткой, Родриго просто предложил ей заняться сексом, она бы, не задумываясь, принесла свою невинность на алтарь его сиюминутного желания, не требуя никаких обязательств. Она настолько его любила, что это чувство было выше гордости и здравого смысла.
Тем временем предмет ее вожделений мысленно призвал всю свою волю, которой всегда гордился, и с усилием отвел взгляд от жены. Итак, вопрос, почему он вдруг женился, был разрешен.
В основе сего деяния — самая обыкновенная страсть. Но, как бы то ни было, он не позволит этой женщине указывать ему, что делать, только на том основании, что у нее сексуальная фигура.
— Было бы глупо со стороны любой женщины, — сказал Родриго, сделав ударение на слове «любой», — пытаться командовать мной. А я не думаю, что ты глупа.
— Но я и не так безвольна, как бы тебе хотелось, — упрямо парировала Эшли.
