Ты говоришь, что за всю жизнь целовалась всего с одним человеком – который на самом деле даже и не человек вовсе, – и на этом все? Откуда тебе знать, что это именно то, чего ты хочешь? Может, тебе стоит попробовать и другие варианты?
– Я точно знаю, чего хочу, – невозмутимо ответила я.
– Тогда тебе не повредит это проверить. Может, стоит попробовать поцеловать кого-то еще – просто ради сравнения… потому что случившееся в прошлый раз не считается. Можешь, например, меня поцеловать. Я согласен быть подопытным кроликом.
Джейкоб крепче прижал меня к груди – так, что наши лица сблизились. Он улыбался своей шутке, но я не собиралась рисковать.
– Джейк, не зарывайся. Честное слово, я не стану останавливать Эдварда, если он захочет выбить тебе зубы.
Панические нотки в моем голосе заставили Джейкоба улыбнуться еще шире.
– Если ты попросишь меня поцеловать тебя, то у него не будет оснований обижаться. Он сказал, что в таком случае можно.
– Попросить тебя? Да я скорее удавлюсь!
– Что-то ты сегодня не в духе.
– Интересно, с чего бы это?
– Иногда мне кажется, что как волка ты меня любишь больше.
– Иногда так оно и есть. Может быть, дело в том, что волки не умеют разговаривать?
Джейкоб задумчиво сжал губы.
– Нет, я думаю, дело не в этом. По-моему, тебе легче быть рядом со мной—волком, потому что тогда не нужно притворяться, будто тебя ко мне не тянет.
Я оторопела от такой наглости и заскрипела зубами.
Джейкоб услышал – его губы растянулись в торжествующей улыбке.
Прежде чем ответить, я медленно втянула в себя воздух.
– Нет. По-моему, все дело в том, что ты тогда теряешь дар речи.
Он вздохнул.
– Ты никогда не устаешь себе врать? Ведь не можешь же ты не знать, как остро ты ощущаешь мое присутствие – физически, я имею в виду.
– Джейкоб, да кто может не ощущать твоего присутствия – физически? – раздраженно спросила я. – Ты огромное чудовище, которое бесцеремонно вторгается в личное пространство окружающих.
– Я заставляю тебя нервничать. Но только в моем человеческом теле.
Когда я волк, рядом со мной ты чувствуешь себя гораздо спокойнее.
– Нервничать – это одно, а раздражаться – совсем другое.
Джейкоб целую минуту не сводил с меня глаз. Он пошел медленно, и веселость исчезла с его лица. Глаза сузились и потемнели под нависшими бровями. Дыхание – такое ровное, когда он бежал, – участилось. Джейкоб склонился к моему лицу.
Я презрительно смотрела на него, точно зная, что он собирается сделать.
– Побереги зубы, – предостерегла я.
