А к завершению выступления припев подхватили еще несколько голосов, но уже девичьих:
— Сирена, Сирена, Сирена, я — море, и волны, и пена…
Я сделала вид, будто ничего не слышала, и Карелу подмигнула, чтобы не выдал себя.
— Ну вот, как-то так, — сказала, закончив, и неторопливо поворошила ветки в костре. — Это песня из моего мира.
— Красиво, — поддержал мою игру напарник. — А у нас совсем нет песен про русалок и сирен. Точнее, может, где-то и есть в приморских краях, но я там никогда не бывал. Впервые на море и сразу влюбился в него.
От воды донесся тихий всплеск, но выдавать себя иным образом гостьи не торопились.
— Может, еще споешь? — как ни в чем не бывало задал вопрос Карел.
— А я больше не знаю. Но могу поведать сказку о русалочке, хочешь?
— Спрашиваешь! Разумеется, хочу!
Я снова прокашлялась и сделала вид, словно задумалась, вспоминая сюжет. От воды донеслось нетерпеливое побулькивание. Едва заметно улыбнувшись, я начала довольно громко (чтобы гостьи тоже хорошо слышали) рассказывать всем на Земле известную сказку о юной русалочке, влюбившейся в человеческого принца[2].
— …бросилась с корабля в море и почувствовала, как тело ее расплывается пеной, — продекламировала я, и от воды донеслись всхлипывания и тихие рыдания.
Карела тоже пробрала сентиментальная история. Он часто моргал и крепко сжимал руки в кулаки. Я обвела рассеянным взглядом погрузившийся в темноту пляж, держа театральную паузу.
— А дальше? — не выдержала одна из гостий.
— Неужели это всё? Она погибла, да? Насовсем? — поддержала ее другая, безостановочно всхлипывающая девушка.
— Это так печа-а-а-ально-о, — зарыдала третья.
— Кир, и правда, неужели Русалочка так и осталась навсегда морской пеной? — поддержал их Карел.
— Нет, — помотала я головой. — А дальше было вот что. Над морем поднялось солнце…
Когда закончилось повествование, девушки уже, не скрываясь, рыдали навзрыд, Карел печально смотрел в огонь, а я размышляла, что же еще такого устроить.
— Ведьмочка, — всхлипнув и шумно высморкавшись, позвала меня одна из гостий. — А ты еще сказки знаешь?
— Конечно, знаю! Я же библиотекарь! — фыркнула я. — Но не о русалках. Другие.
— А они про любовь? — заинтересовалась вторая невидимая пока собеседница.
— Можно и про любовь. Рассказать?
— Да! Конечно! Непременно! — хором, перебивая друг друга, закричали хозяйки территории. А потом задали вопрос: — Можно мы к вам подойдем?
— Это как?! — опешила я.
