— Ты сходишь со мной на свидание?
Я растерянно захлопала ресницами на столь прямое предложение, а дерхан, не дождавшись от меня ответа, задал следующий вопрос:
— Ну что, идем в тюрьму?
И вот тут я захохотала в голос. Ивар сначала с недоумением смотрел на меня, а когда до него дошло, тоже рассмеялся. И только Гаврюша продолжал хрумкать огурцом, не понимая, чего это мы так веселимся.
По дороге в тюрьму я еще заглянула в книжную лавку и вручила господину Азилю одну из раковин, привезенных из Лериграсса.
Я набрала морских сувениров с запасом, дабы достались всем, кого хотелось порадовать. Торговец книгами был рад меня видеть, тоже поведал о происшествии в оружейной лавке. Сообщил, что меня ждет внушительный список клиентов. А полученный от меня подарок водрузил на самом видном месте, на полке, расположенной на стене за прилавком. Поинтересовался, какие у меня планы, и поцокал языком, услышав, что я собираюсь снять свои проклятия с грабителей в тюрьме. Правда, иной реакции я так и не дождалась и потому не поняла, одобряет он мои действия или осуждает.
В тюремной камере воняло. Нет, это слишком мягкое слово. В тесной каменной комнатушке смердело! Ее обитатели, четыре грязных мужика в рваной одежде, на нас даже не взглянули, поглощенные своим богатым внутренним миром. Они сидели, раскачиваясь, глядя в никуда, только регулярно судорожно чесались, из их приоткрытых ртов стекали слюни, а судя по запаху и внешнему виду одежды, ходили они под себя. Боже! И это после моих проклятий?! Мамочки!
— Вот, господа адепты! Полюбуйтесь! — брезгливо сплюнул стражник, который проводил нас к камере.
Гаврюша возмущенно запищал и спрятал мордочку в свой роскошный хвост. У меня такой возможности не было, а потому я дышала открытым ртом, да и то через раз.
— Госпожа Золотова, ваша работа? — устало спросил маг, приписанный к городской страже.
— Похоже, моя, — покаялась я, прикрывая нос рукавом, ибо терпеть вонь было невозможно. — Только я не специально! Даже не предполагала, что так получится.
— Тогда снимайте ваши проклятия, — равнодушно скомандовал мужчина. — Надоели они нам до смерти. Ни осудить, ни на рудники сослать, ни казнить. Дураки дураками… Вообще ни на что не реагируют, только гадят и чешутся.
Кивнув, я перешла на ведьминское зрение и принялась распутывать свои чары. Блин, я — это катастрофа! Нет никого страшнее одаренного самоучки. Такого наворотит, что впору руками разводить и ужасаться.
