— Что мне оставалось? Только украсть тебя! Теперь ты до конца лета моя персональная ведьма!
— Ведьма, говоришь? — прищурилась я. — Ну сейчас будет тебе ведьма!
Я прыгнула вперед… Эльф сбросил на землю сумку и рванул от меня наутек. Некоторое время мы с воплями носились по полянке: Ривалис улепетывал, я пыталась его поймать. Поняв, что по-честному мне этого длинноногого шустрого «зайца» не догнать, бросила ему под ноги слабенькое заклинание воздушной ступеньки. Не успев среагировать, Рив споткнулся и кубарем покатился по земле.
Вот тут-то я на него и наскочила, прижав к земле. Несколько секунд сосредоточенно изображала, что душу его, а парень так же старательно делал вид, будто мне это удается и он умирает в конвульсиях. Потом решил, что надо вырваться, скинул меня, молниеносно перевернулся на четвереньки и снова бросился прочь.
Не тут-то было! Я вновь налетела на этого юного негодяя, оседлала его (благо была одета в брюки) и, схватив руками оба его уха, стала легонько дергать, приговаривая при этом:
— Нельзя ведьм воровать! Нельзя их похищать! Ведьмы злые! Я ж тебе все уши оборву за такую выходку! Паразит ты этакий!
— И-го-го! — заржал вдруг этот дуралей и пополз на четвереньках, шустро перебирая конечностями и изображая из себя лошадку.
— Рив! — Я взвизгнула от неожиданности и крепче вцепилась в его уши руками, чтобы не упасть, а коленями сжала бока своего «скакуна».
— Кха-кха! — покашлял вдруг кто-то за нашими спинами.
Ривалис резко затормозил, а я едва сумела удержаться, чтобы не улететь по инерции вперед.
Пришлось еще сильнее сжать пальцы на многострадальных длинных ушах. Мой «конь ретивый» медленно развернулся, и мы с ним круглыми глазами уставились на пятерых мужчин эльфийской наружности, вооруженных луками и мечами, и одну высокородную леди.
— Мама! Папа! — воскликнул Ривалис, не делая при этом ни малейшей попытки сбросить меня и встать."
"А я так растерялась, что только и смогла пролепетать:
— З-здрасьте!
Ослепительно прекрасная блондинка с длинными ушками и светловолосый эльф, стоящий на шаг впереди остальных, обменялись взглядами, и мужчина обратился ко мне:
— Простите, леди, не могли бы вы отпустить уши моего сына?
— Ой! — пискнула я, резко убрала руки, скатилась со спины одногруппника и вскочила на ноги.
Ривалис опустил лицо, стараясь скрыть улыбку, в которую норовили расползтись его губы, и тоже встал. Я на всякий случай спряталась за ним от взглядов встречающих и принялась отряхиваться.
