Сказать ему, что у меня это в первый раз? Или пусть сам разбирается?
Но, кажется, он уже понял всё без слов и, прижав к себе, прошептал:
— Всё будет хорошо. Не волнуйся.
Я кивнула.
— Моя девочка…
И от понятного, как мне показалось, подтекста в его словах я покраснела.
Юбка снова оказалась на полу. Через несколько секунд блузка последовала за ней.
— Я сейчас умом тронусь, — прохрипел Смолин.
Его руки были везде. Гладили бедра, плечи, живот, а глаза непрерывно следовали за ними.
— Ты знаешь, как давно я мечтаю об этом?
Помотала головой отрицательно.
Голос снова пропал.
— С нашего первого танца. Тогда, в «Капризе». А может, с того момента...
Он не договорил, замолкая, когда не без его помощи последние остатки моей одежды упали на пол. Сердце колотилось, ноги не держали. Его взгляд был совершенно чёрным, глаза неотрывно шарили по моему телу. Через минуту, показавшуюся мне вечностью, он встряхнул головой и, бросив: «Я после тебя», — резко вышел из ванной.
Оставшись одна, выдохнула. Что ж это делается-то? Ещё сегодня утром, проснувшись в своей постели, я и представить себе не могла подобной скорости развития событий.
Но стоя совершенно голой в ванной шефа, поняла, что идти на попятную уже явно смешно. Да я и не хотела. «Сначала поговорим». Ага, как же! Тут бы язык не проглотить от страха и перевозбуждения, не то, что шевелить им, разговаривая. Кому нужны эти разговоры, когда у нас тут «логическое завершение» наметилось."
"Копируя движение Смолина, встряхнула головой и резко открыла дверь душевой кабины.
Включив воду и закрыв глаза, снова попыталась понять, как я оказалась здесь, в душе Смолина, в голом виде? Наверное, сошла с ума. Улыбнулась своим мыслям. Вера, ты влюблена, как кошка! Так почему же ты должна отказывать себе в чем-то? Не должна. Всё правильно! В голове мелькали не поддающиеся анализу сумасшедшие мысли, и я поняла, что мою мозговую деятельность в такие моменты точно нужно как-то блокировать. Эх… Валерьяночка бы сейчас точно не помешала. Быстренько завершив водные процедуры, вышла, обернувшись огромным махровым полотенцем голубого цвета.
Смысла одеваться не видела. На голове тюрбан из другого полотенца, так как я умудрилась влезть под душ полностью, забыв про волосы.
Смолин стоял около большого окна, спрятав руки в карманы брюк. Он резко обернулся на звук открывшейся двери. Рубашки на нём уже не было. В полумраке комнаты мышцы под его кожей красиво бугрились, когда он начал движение в мою сторону.
