Это дыхание вулканической воронкой выбрасывало наружу фонтан огненных мурашек, которые торопливыми потоками расползались по моему телу вниз.
– Мира, ну где ты там? – сонно простонала Настасья.
Я не знала, что ей ответить, боялась сделать только хуже. Я понимала, что действовать придется в одиночку. Несмотря на внезапный интерес к паранормальному, Настасья едва ли могла бы подсобить мне в налаживании контакта с обитателями параллельных миров. Скорее, ее истерический визг раззадорил бы привидение, как колышущееся красное полотно быка.
Сжав в кулаке рукоятку фонарика, я резко обернулась и выстрелила световым лучиком в того, кто находился позади. Рвавшийся наружу вопль ужаса обернулся застрявшим в горле хрипом – фонарный лучик беспокойно заметался по чему-то огромному, живому, бесформенному, белому…
И тут ожила Настасья. Она, видимо, решила посмотреть, что это я там копаюсь, но вместо этого ее взгляд наткнулся на третьего обитателя нашей спальни. Истошный вопль в черт знает сколько децибелов подбросил ее субтильное тельце вверх.
Подпрыгнув на кровати, она ловко и резко скатилась с нее, словно капля воды с раскаленной поверхности утюга.
– Что это? Что это?! – орала она. – Мира, помоги! Ты где?!
– Здесь я, – выдавила я, отступая.
Вместе с голосом ко мне вернулась способность двигаться. Правда, руки и ноги все еще казались деревянными. Лотова жена, пробудившаяся от многовековой спячки и пытающаяся нащупать свое физическое место в пространстве. Я пятилась, пока не наткнулась на руки Насти, вытянутые вперед в жалком жесте самообороны.
– Оно в саване! – не унималась Настасья. – Ты заметила? Боже, теперь мы погибнем!
– Подожди, – я наступила ей на ногу, – давай попробуем с ним поговорить.
Белая колышущаяся масса медленно надвигалась на нас. Настасья закрыла глаза ладонями, как маленькая девочка, которая искренне верит, что добровольное лишение зрение делает невидимой и ее. Я инстинктивно дернулась в сторону, стукнулась бедром о край туалетного столика и вдруг вспомнила о лежащей на нем кочерге.
Объективно чугунная трость едва ли могла считаться весомым аргументом против восставшего из могилы мертвеца, зато она придавала мне, земной женщине, уверенности.
– Вступим с ним в контакт, – решила я и, торжественно приглушив голос, сказала: – Эй! Вы, видимо, доктор?
– Мира, ты что, он же не понимает по-русски, – зашипела Настасья, – это же шотландское привидение.
Я повторила свое приветствие на английском, проглатывая буквы и путая слова.
