Ей почему-то казалось, что в заброшенной спальне пахнет как в склепе (хотя, если честно, я сомневаюсь, что Настасья хоть раз была в настоящем склепе, скорее всего, ее знания о погребальных комнатах базируются в лучшем случае на романах Брэма Стокера).
– Ты что, не чувствуешь, здесь пахнет ладаном! Ладаном, как в церкви!
– Не ладаном, а свечным воском, – поправила я. В комнате и правда пахло только что затушенными свечами. Я нашла этому логичное объяснение: просто электричество было лишь на обжитой половине замка, – наверняка свечи жгла служанка МакДоннела.
Надо же ей было как-то постелить нам свежее белье.
– Ага, тогда почему нам вручили не свечи, а электрический фонарик, – Настя судорожно сжала в кулаке ни в чем не повинный электрический прибор, – не нравится мне все это, ох как не нравится… Да еще этот МакДоннел! Крайне подозрительный тип!
– Он-то в чем виноват? – хихикнула я. – По-моему, обычный рано постаревший жадноватый мужичонка. Который ненавидит весь мир только за то, что ему не очень хорошо живется.
– Ты что, не заметила, как он на меня смотрел? – прошипела Настасья.
Я сочувственно похлопала ее по плечу.
– Тебе всегда кажется, что мужчины смотрят на тебя по-особенному. Помнишь, как из-за тебя чуть не уволили официанта в «Эль Гаучо»? Ты раскричалась, что он смотрит тебе в декольте, а бедолага всего лишь пытался налить нам вина. Он не виноват, что как раз в тот момент, когда он наклонился к тебе с графином, ты выпятила свои буфера!
– Это не считается, – стушевалась Настасья."
"– Ага, а тот случай в салоне красоты? Ты утверждала, что стилист ущипнул тебя за задницу, а он вообще оказался голубым.
Ему просто хотелось посмотреть, как скроены твои штаны!
– Но все равно МакДоннел глаз с меня не спускал, – повторила Настасья, упрямо и мрачно, – и мы с ним в этой развалюхе, почти наедине.
– Не наедине! – расхохоталась я. – Во-первых, здесь имеется служанка…
– Ага, старая глухая карга! – перебила Настя.
– … а во-вторых, привидение, – невозмутимо продолжила я, – и вообще, нам что, поговорить больше не о чем? Например, имеется одна животрепещущая тема.
Моя влюбленность.
– Это еще более нереально, чем привидение, – глухо хихикнула Настасья, – я подумала и решила, что не влюбленность это вовсе, а гормоны. Ты переспишь с ним и забудешь о том, кто это такой.
– Почему ты в меня не веришь? Ты что, думаешь, что я всю жизнь так и буду скакать из кровати в кровать? – возмутилась я.
– Вообще-то, – Настя нахмурилась, – вообще-то, думаю, что да.
