Тебе не кажется это странным?
– Хорошо, что при этой рокировке я осталась при своих стройных ногах, – буркнула Настасья, но по ее расслабившемуся лицу было ясно, что хотя бы дуться она перестала, – влюбилась… И что же ты планируешь делать?
– Сама не знаю, – протянула я, – если честно, я в ужасе. То, что я пересплю с ним, уже не обсуждается. Но дальше… Первый секс – это не победа, а просто само собой разумеющийся этап.
– Рано или поздно он вернется в Россию, – сказала Настасья со скучающим лицом, – вы воссоединитесь, нарожаете малышей, и ты будешь спать в бигудях.
– Да ну тебя. Рано или поздно – это мне не подходит. Мне он нужен сейчас, немедленно.
– Боишься перегореть? – уголком губы усмехнулась она.
– Нет, не хочу терять времени… Да что там, не слушай ты меня. Несу какую-то чушь.
– Ну почему, звучит романтично… Хочешь, выйдем на следующей остановке и вернемся обратно в Эдинбург?
– Ну уж нет. Мне необходимо подумать. К тому же, я совсем не эгоистка, – подмигнула я, – без мужика я тебя уже оставила.
Не могу же я допустить, чтобы ты ко всему прочему осталась без своего призрака?
* * *Валерий так живописно доложил нам обо всех неприятных болячках, которыми был мучим таинственный мистер МакДоннел, что мы поневоле представляли его себе дряхлым стариком. Каково же было наше удивление, когда на автобусной остановке нас встретил мужчина в самом расцвете сил. Ему было от силы лет сорок пять. Его темные волосы симпатично курчавились вокруг смуглого неулыбчивого лица.
Не могу назвать его привлекательным. У него была неровная кожа и крупноватые черты лица, к тому же МакДоннел был склонен к полноте и весьма неуспешно пытался скрыть это с помощью рубашки на три размера большей, чем ему требовалось. Под развевающейся на ветру хламидой отчетливо прорисовывался тугой животик («Седьмой месяц беременности», – прикинув, решила я).
Он не помог нам спустить чемоданы с автобусных ступеней. Стоял, засунув большие пальцы в карманы джинсов, и наблюдал, как мы пыхтим и корячимся.
– Значит, это вы русские? – без улыбки спросил он. – Предупреждаю сразу, что могу пустить вас только на одну ночь.
Настасья выстрелила в меня таким убийственным взглядом, словно это была моя идея сорваться из уютного исхоженного вдоль и поперек Лондона и рвануть в неприветливую горную глушь. Я пожала плечами и ободрительно ей улыбнулась.
– Меня зовут Мира, а это – Настасья, – сказала я, протягивая невоспитанному шотландцу руку.
